Сто орбов. Лахджа быстро догадалась, о чем толкует великий демонолог, и немного умерла внутри, вспомнив, сколько сама отвалила за этого паршивца.

Так это Драмм, значит, собирался купить Ахвенома. Что ж, мальчишке повезло, что Лахджа успела первой.

— Не огорчайтесь, коллега, — сказала она. — В конечном счете это был мой племянник. Сами посудите, могла ли я его бросить?

— Ха-а-а… Ну теперь вы мне своего рода задолжали. Если помнить о вашем обещании, да еще этот случай…

Вот он о чем. Фу, какой он все-таки липкий и настырный. Почти как лепрекон… при мысли о лепреконах Лахджу передернуло.

Но как же ему хочется изучить новый вид демонов… Хотя казалось бы — что в этом такого? Темных миров пруд пруди, и видам демонов в них несть числа… хотя, конечно, лишь немногие навещают Парифат настолько часто, чтобы знание о них имело практическое значение.

На фестиваль Бриара волшебники со всего мира возвращаются в Валестру. Город превращается в шумный балаган, везде кишат толпы, а население на несколько дней увеличивается втрое. И это в обычные фестивали — что уж говорить о серебряном, случающемся раз в десять лет. Главные улицы и площади на это время незримо расширяются, сам Кройленг Даректы следит, чтобы всем хватало места, но даже так порой непросто пробиться через толпу.

К тому времени, как семья Дегатти добралась до Клеверной площади, где председатель ученого совета приветствует граждан и гостей Мистерии, церемония открытия уже началась. Профессор Локателли только что закончил речь и бурно аплодировал выступающему первым Брюдену Ганцара, неподражаемому Человеку-Оркестру.

Лахджа с любопытством поглядела в сторону общежития, которое было ее домом два с половиной года. Когда Майно привез их с Астрид из Паргорона, на Парифате был вечер Костяного Тигра, последний день второго семестра, и сначала она была оглушена шумом, потому что школяры разъезжались на весенние каникулы… но потом они разъехались и воцарилась тишина. Лахджа тогда несколько дней не выходила из дома, переваривая все произошедшее, устраивая на новом месте Астрид и сама учась быть фамиллиаром, так что это спокойствие пришлось как нельзя кстати.

А через шестнадцать дней весенние каникулы перетекли в фестиваль Бриара, и Лахджа обомлела от того, как все в одночасье переменилось. Сонная громада Клеверного Ансамбля встрепенулась и замигала тысячами огней, наполнились музыкой и болтовней коридоры, захлопали двери многомерного общежития, и потекли толпы людей со стороны портала.

После этого из окон казенной квартиры она видела еще два фестиваля Бриара — 1522 и 1523 года. А в 1524 году за день до открытия очередного родилась Вероника, и они, конечно, никуда не поехали. В 1525 тоже, тогда они навещали смертных родителей Лахджи. Не срослось и в 1526 году, и в 1527. Каждый раз появлялись какие-то другие дела.