И похожая на монструозного гепарда тварь неслась так, что почти не касалась ногами земли.

А когда она добралась до изгороди Инкадатти, то почти врезалась в стену. Тут все было усеяно защитными печатями, причем Лахджа в изумлении обнаружила, что значительная их часть — персонально против нее. Старый идиот так отгородился от соседей, что те никак не могли прийти на помощь… ну ладно, остается надеяться, что он справится сам.

— Колбаса!.. — донесся до Лахджи дребезжащий голос. — На колбасу!..

Демоница вытянула метров на десять жирафью шею, усилила зрение и слух и увидела сидящего в плетеном кресле старика, закутанного в плед. У ног его лежала собака, а в руке был круг колбасы. Он тряс им в воздухе, пытаясь приманить толстого рыжего кота.

— Колбаска!.. — снова повторил старик. — Вку-у-усная!..

Лахджа сначала даже не узнала Инкадатти. Сейчас он не выглядел вечно живым, источающим злобу драугом, как обычно. Сейчас это был дементный, высохший, почти сошедший в могилу дедушка, увидевший милого котика.

И бушук, кажется, обманулся. Ну да, он-то не знал, что за старый черт живет рядом с Дегатти. Конечно, его не интересовала колбаса, на нее он взирал с презрением… но явно обрадовала встреча с настолько доверчивым волшебником-пенсионером.

— Кись-кись-кись!.. — приговаривал Инкадатти. — Ням-ням!..

Лахджа бы такую колбасу есть не стала. Даже с такого расстояния видно, что это… ливерная, что ли?.. фу. Но бушук подступал все ближе, с опаской косясь на собаку.

Хорошо хоть, это не гохеррим и не фархеррим. Бушуки не забирают души силой, у них другие методы.

И когда кружок колбасы плюхнулся на землю, демон принялся ее уплетать… с явным отвращением, но все же. А доев, облизнулся и вкрадчиво сказал:

— Эй, дед, спасибо тебе за эту… вкусную колбасу. Что хочешь за свою добрую душу?

Инкадатти что-то заплямкал губами, еле слышно забормотал и, кажется, даже пустил слюну.

Лахджа невольно восхитилась. Ну артист!.. Какое погружение в образ!..

Бушук, впрочем, тоже отыгрывает кота со всем старанием. Волшебного, исполняющего желания кота. Вон как смотрит на собаку — словно и правда ее боится.

— Я из тех духов, что испытывают смертных, — сказал бушук. — И ты показал мне истинное сострадание. Проси теперь у меня что пожелаешь.

— А колбаса-то отравленная была, — скучным голосом сказал Инкадатти.

— Что?..

— Я крыс и гоблинов потравить хотел, но демон тоже сойдет.

— Ах тыыхррррргвааа…