Очередной горшок разбился неподалёку о стену Замка, и горящая жидкость потекла по льду, заставляя его зловеще блестеть влагой. Хремгир сглотнул, прикрыл дверь и оглядел каремню в напряжённом раздумье.

Во внешней стене наверняка при нападении проплавили и пробили бреши, и через одну из них можно выскочить наружу. Но двигаться к проходам придётся сквозь всю ту сечу, а верхом это будет не так уж просто: заметят и зарубят. Или догонят — и итог тот же самый… А пешком далеко не уйдёшь…

Выбирая между двумя рискованными вариантами, Хремгир быстро завернул в узелок свою еду, припасённую на завтра, набросил на голову капюшон и выскользнул наружу. Шмыгнул за угол и снова окинул взглядом поле боя, в которое в одночасье превратился его родной Замок.

Теперь всё выглядело ещё страшнее. Огненные латники врывались в не тронутые огнём — к счастью или к сожалению — дома, влезали, выбив решётки, в окна Замка. А у тех врагов, что выходили обратно, мечи были сплошь в чём-то красном. Оно капало на снег, словно сок каких-то ягод… но Хремгир догадывался, что на вкус это было бы не сладко. Ох как не сладко…

Вдруг прямо перед Хремгиром упал толстый кусок стены Замка — ледяная круглая блямба, с которой от удара о землю во все стороны посыпались каменные обломки.

А рядом с выбитой частью строения упало тело — в кольчуге, шлеме и с мечом в руке. И Хремгир заметил на груди воина посеребрённый квадрат — знак Ледяного Замка.

Этот человек был своим. Но, что важнее, он лежал на снегу совсем близко, в трёх шагах, — лежал и не мог подняться. И уйти, убежать, даже не попытавшись ему помочь, Хремгир не мог. Не для того он сам жил здесь столько лет, чтобы свалить отсюда не просто трусом, но ещё и отчасти предателем.

И Хремгир двинулся к упавшему, что продолжал сжимать в руке меч.

Особый оттенок отблесков на лезвии кое-что напоминал. Кое-что хорошо известное…

Но что именно, Хремгир понял, лишь подойдя вплотную к воину Ледяных и опустившись на снег около него.

Тот держал не что-то там, а сам Ледяной Меч — регалию Властелина! Клинок длиной почти в рост человека будто бы серебряно светился изнутри, показывая свою магическую природу. Но ледяная и каменная пыль и брызги крови на лезвии смазывали впечатление величия. Ведь, как с содроганием подумал в этот миг Хремгир, того, чьё величие должен был отражать меч, могло уже и не быть в живых…

Каремник, наконец, перевёл взгляд на воина. Тот явно умирал: зияла ранами в нескольких местах пробитая кольчуга, да и воздух с трудом выходил изо рта. Глаза в прорезях шлема были закрыты: наверное, бойцу хотелось поскорее забыться и откинуть прочь ту страшную боль, что сейчас его терзала. «Эх, и почему я не родился у какого-нибудь лекаря?..» — подумал Хремгир.