Оба старика заливисто смеялись и хорохорились, споря лишь для вида. В основном поддакивали друг другу.

Всё их различие было лишь в том, что борода дворника была ещё темна, но уже с проседью, перемешанная как монохромный мир, а седина в бороде Степаныча уже доминировала, давно и тщательно поглотив и усы. Оба в невзрачных дутых куртках и в старых спортивных шапках времён СССР, толстоватые, с лицами одутловатыми, но довольными.

На переднее сиденье Боря рассчитывал усадить сына Аполлинария Соломоновича, который работает в надзорной комиссии, но отец его клятвенно заверял, что «отрок печать и так поставит». Да и «вообще некогда ему пиво по баням распивать». А после коронного «и чего он в той сантехнике не видел?», спор вообще сошёл на нет.

Мужик сказал — мужик сделает.

Рабочий день дворника начинается рано, засветло. В иную ночь, полную снега и в четыре утра лучше начинать мести. Зато к обеду в основном уже свободен. Только так у людей-«жаворонков» получается отдыхать как следует.

На дороге резко затормозил впереди едущий автомобиль. Габариты у него не работали и Глобальный едва успел обрулить неожиданное препятствие. Благо, на встречной полосе никого не было. Но не было препятствий и перед бампером горе-автолюбителя. Отметив этот факт в зеркало заднего вида, уже удаляющийся от едва не случившегося ДТП на пустынной дороге, Боря слов не сдерживал.

Эфир в салоне почти на минуты захватила крепкая брань.

— … авто-подставку они мне хотели устроить! — пылко закончил развёрнутую в пространстве цитату Боря, успев заметить на удалении в зеркале заднего вида двух раздосадованных мордоворотов.

Те вышли из автомобиля и с унылым видом глядели ему вслед, помахивая битой и цепью.

Уплыла рыбка. Теперь расставляй сети на другую.

— Боря, ну что ты так переживаешь? — первым обратился Степаныч. — Наплюй. Везде своих дебилов хватает. У нас Сашки Белые, у тех Сашко Билые, у американцев, чтоб на них кошки срали, вообще Алексы Вайты. Даром, что негры. И что теперь, на сугробы не ссать, что ли? Останови, кстати…

— Потерпи, Степаныч, уже подъезжаем.

— В моём возрасте уже не терпят, а забывают, Борь.

— Скажешь тоже…

Когда затея по повышению сантех-квалификации уже не казалась Боре такой заманчивой, как расписывал Василий Степанович, зазвонил телефон. Глобальный с недоумением посмотрел на подсветившийся номер на дисплее.

«Бита».

Подельник Князя, в миру более известный как Сергей Евгеньевич Битин, звонить мог только в двух случаях.

Первый, это конечно — смерть босса. Окончательная и бесповоротная, не «для вида и налоговой». Но вроде только утром виделись и Боря сгоряча на эмоциях тому боссу едва гитару о голову не расшиб. Предварительно, «пока возможность есть, чтобы не было потом претензий к себе, когда уже и не будет».