Будет, что будет! В конце концов, откровений всё равно не избежать! Набравшись смелости, выпаливаю:

— Приветствую Вас, прекрасная незнакомка, на борту нашего авиалайнера Барнаул-Синцерия! Перелёт совершается через Санкт-Петербург, с пересадкой в другое тело!

— Ох… — обессиленно опускается на скамью девушка, услышав названия. — Значит, мне не померещилось… Питер, Барнаул, Земля… Я на Алтае когда-то жила…

— Я тоже… Александр Костомаров. Здесь — ридган Ликкарт Ладомолиус.

— Вика… Виктория Малинина. Тело тоже не моё… Ехала в автобусе, чтобы отдохнуть в одном из санаториев. Путёвку выиграла и думала после этого начать жизнь заново, раз везти стало… Авария… Очнулась уже в Синцерии. Думала, с ума схожу. Кем только ни была — и кухаркой, и сбежавшей невестой. Потом встретила Леона и влюбилась! Теперь вот Рианнон Аргайл… Герцогиня… А ты?! Ты как здесь оказался?!

Сердце внезапно сжало. Как тогда перед смертью в родном мире… Виктория Малинина! Одна из тех, кого не довёз…

— Скажи, — проглотив комок в горле, спросил я. — На тебе был спортивный костюм в той поездке? Что ещё помнишь?

— Да… Верно… Хорошо помню многих, но больше всего нашего гида — такая шикарная женщина!

— Шахновская.

— Она! — вскочила от волнения Виктория. — А ты… Вы откуда знаете?!

Медленно поднимаюсь со скамьи тоже. Как же печёт сердце! Вроде и молодое, а грехи в нём старые.

— Прости, дочка… Не уберёг я вас всех… На мне вина — не смог увернуться от летящего грузовика. Я ж водитель того автобуса…

— Сан Саныч?! Старичок за рулём?! Но как… Хотя чего спрашиваю?! Сама другой стала! Значит, и Вы тоже погибли тогда?

— Нет. Через несколько дней сам помер. Да и чего «небо коптить», если кроме тебя, ещё пятерых угробил? Век мне с этим жить. Прости, если сможешь.

— Простить? Знаете, а я Вам даже благодарна! Кем была на Земле? Замордованной проблемами тёткой, погрязшей в быту и поставившей на своих мечтах жирный крест! А тут?! Не скрою, что тяжело приходится порою, только если надо было бы снова сесть в Ваш автобус, зная, чем всё закончится, то залезла всё равно и ещё себя к сиденью цепями приковала, чтобы вытащить не смогли! Впервые я счастлива! Любима и счастлива! Такое ощущение, что должна была родиться в Синцерии, но по ошибке запихнули на Землю! Здесь Леон, которого просто боготворю! Не потому, что он знатен, а потому что человек, который мой! Здесь люди, которых люблю! Здесь моя семья!

— О! — улыбнулся я. — Знакомо! И раз оба, как Карлсоны — в меру упитаны и в полном расцвете сил, то есть предложение перестать выкать.

— Согласна! И имена теперь только новые, чтобы не проговориться ненароком.