Впрочем, работяги тоже не рисковали приставать к ней при офицере — очевидно, решили дождаться, пока тот не выйдет на своём –60.

Пожалуй, Коре тоже следовало выйти вместе с ним. Когда на панели загорелось –59, она незаметно придвинулась к выходу, намереваясь проскользнуть мимо работяг и выскочить из лифта в последнюю секунду, но её ждал неприятный сюрприз.

Офицер не вышел на –60.

Работяги начали ощутимо нервничать, перекладывать инструменты из одной руки в другую, а те двое, которые везли канистры, поставили их на сверкающий сталью пол и засунули руки в карманы. Кора не знала, радоваться ей или нервничать. Строгое лицо офицера — на вид ему было лет тридцать пять — было совершенно непроницаемым, губы сжаты в тонкую линию, взгляд тёмных глаз чуть затуманен. На Кору он обращал столько же внимания, сколько на всех пятерых работяг. То есть ноль.

К –80 этажу напряжение достигло пика; к –90 начало спадать, а на –104 кнопка на панели мигнула синим, и лифт остановился.

Офицер спокойно прошёл между «красавчиком» и «пузаном» и вышел. Краем глаза Кора заметила, что работяги переглянулись; хрупкий светловолосый паренёк нажал на кнопку внизу панели; двери лифта дрогнули, и Кора метнулась за офицером.

Ей не хватило буквально секунды. Кора стремительно проскользнула между «красавчиком» и «пузаном», которые, хоть и ожидали этого, не успели сомкнуть ряды, и уже выскакивала из лифта, когда чья-то рука грубо дёрнула её за шиворот, оттаскивая назад. Кора попыталась крикнуть, но сильные руки перехватили её за шею, и вместо вопля из пережатого горла вырвался булькающий хрип; блестящие хромированные двери сомкнулись перед её носом, и лифт помчался вниз.

Кора отчаянно вцепилась в чужую руку, пытаясь оторвать её от горла и вдохнуть хоть немного воздуха; перед глазами плыли радужные круги; лёгкие разрывало от боли; ноги словно превратились в вату.

Работяга — кажется, это был «красавчик» — на секунду стиснул её горло так, что в глазах потемнело, а потом разжал пальцы, и Кора сползла на пол, скорчившись между канистрами и пытаясь отдышаться. Работяги окружили её; «красавчик» грубо схватил за плечо и поставил на ноги. От резкого движения Кора захлебнулась кашлем; перед глазами все поплыло, ноги подкосились, и какой-то работяга с хохотом схватил её за волосы, удерживая в вертикальном положении.

— А теперь, цыпочка… — начал «красавчик».

И тут лифт остановился.

«Пузан» выругался, помянув тех, кому могло приспичить залезть в лифт на –145 этаже, и работяги в мгновение ока перегруппировались, встав спина к спине и задвинув вяло шевелящуюся, почти теряющую сознание Кору в угол. Один из работяг, кажется, тот самый парнишка, который понравился ей вначале, закрыл ей рот жёсткой ладонью, чтобы не вздумала кричать, и прижал к себе, перехватив за запястья свободной рукой. Кора почти лежала на нём, уткнувшись носом в спецовку, и судорожно вдыхала обжигающий воздух, остро пахнущий потом, спиртом и машинным маслом. Другой работяга, массивный, закрыл её широкой спиной — так, чтобы не было видно с этажа.