Этан сейчас видел себя таким, каким был года два назад — рядовым Французского Иностранного легиона, вместе со своими товарищами устроившим засаду на арабских всадников в самом сердце Сахары. Но все его спутники были убиты, а он остался последним выжившим. Тогда перед ним возник этот мираж.

Что-то засверкало, некая неведомая сила подхватила Этана и куда-то потащила. Больше он ничего не помнил. А когда пришел в себя, то оказался в странном месте в странное время — на миллионы лет в будущем.

Его пронесли сквозь толщу времени Ким Ивим, старый ученый из этого самого будущего, и его дочь, очаровательная Чири. Помимо Этана, старик вытащил из прошлого еще пятерых воинов из разных времен, миновавших бездну веков благодаря лучу времени, созданному Кимом.

Ханк Мартин — горный траппер времен Кита Карсона[1]; Джон Крев — солдат-пуританин из армии Оливера Кромвеля; Педро Гомес — испанский конкистадор из отряда Кортеса; Свайн Нильсон — огромный пират-викинг из десятого столетия; и Птат — солдат армии Древнего Египта.

Эти пятеро стали Этану верными товарищами, невзирая на то, что, оказавшись в далеком будущем, они подвергались смертельной опасности.

Вместе они помогли Чири спасти отца, Ким Ивима, от желавших использовать его временные лучи для недобрых целей.

И в последний момент, когда земля у них под ногами в буквальном смысле ушла под воду, Ким Ивим спас шестерых друзей от смерти, отправив их назад, каждого в свое время. Этан снова проснулся в Сахаре, в тот самый день и год, когда ученый забрал его.

Но что случилось с Кимом и Чири? Этан не мог ответить на этот вопрос, и от очень этого страдал. Успели ли старый ученый с дочерью сбежать в еще более отдаленное будущее, как планировали? Или не смогли до катастрофы покинуть тонущий континент и погибли?[2]

Этан не знал и подозревал, что никогда не узнает об этом, отчего его сердце сжалось. Никогда больше он не будет сражаться плечом к плечу со своими пятью друзьями. Никогда больше не увидит Чири — девушку из будущего, в которую был влюблен.

Воин медленно повернулся и, крепко сжимая меч, тяжело прошел к открытому французскому окну, выходящему на террасу пентхауса. Встав у парапета, Этан уставился в непроглядную ночь. Нью-Йорк спал, тускло мерцали вдали огоньки, как будто придавленные низкими слоями туч. С западой стороны на фоне облаков виднелись красные и зеленые фонари Майями.

— Чири! — прошептал Этан, четко выговаривая ее имя.

Неожиданно он словно окаменел, ощутив некое изменение в атмосфере, странное быстро возникшее напряжение, шёпот, словно где-то рядом зазвучали незнакомые голоса.