Дикий вой раздался из толпы. В глубине души Дэвид понимал, что он сделал все возможное, но ему так и не удалось сбить противника с ног. Как медведь, охваченный яростью, покачивая головой, словно пытаясь прочистить зрение, рыжий бросился вперед. Дэвид попытался обойти его, но нога его поскользнулась на гравии. Потом последовал страшный удар в челюсть, и все поплыло в красном тумане. А потом он смутно осознал, что лежит на спине на влажной земле и что-то горячее и липкое стекает у него с уголка рта. А О'Рейли стоял над ним, рыча.

— Вставай! Вставай, прежде чем я изобью тебя лежачего до полусмерти!

— Дэвид! — в голосе убитой горем Кристи слышалось страдание. Дэвид распознал ее голос сквозь туман, затянувший его взор.

Шатаясь, американец поднялся на ноги и рванулся вперед. Страшный удар обрушился на его лицо, и он упал на колени. Мозг был словно в огне, в теле не осталось ни капли силы.

— Дэвид! — этот мучительный крик снова пронзил оцепеневшие душу и тело, заставляя снова бороться.

Через багровый туман он увидел О'Рейли, рычащего ему в лицо. Дэвид вздрогнул, словно пьяный, всем телом, а потом попытался ударить противника. Ирландец вскрикнул и пошатнулся, схватившись за солнечное сплетение.

— Прикончи его! — крикнул из толпы фон Хаусман.

Дэвид призвал последние искры силы и ткнул кулаками

в смутно маячащее перед глазами лицо О'Рейли. Те со всего маха ударили во что-то твердое, он ощутил жгучую боль в разбитых пальцах. А потом толпа дико взвыла: О'Рейли повалился на землю, буквально рухнул, уставившись в пустоту отсутствующим взглядом.

Дэвид споткнулся, когда фон Хаусман подвел к нему Кристи. Он едва стоял на ногах, но попытался успокоить рыдания жены. Неожиданно огромная рука схватила его за плечо и резко развернула. Американец оказался лицом к лицу с одним из озверевшей толпы — чернобородым русским с волчьим лицом.

— Теперь тебе придется драться со мной за эту девку, — объявил тот. — Я тоже ее хочу!

Аицо фон Хаусмана вспыхнуло от гнева, он воскликнул:

— Нет, Бардофф! Ты хочешь его убить! Ты не можешь…

Тот с рычанием отодвинул Кристи в сторону, и толпа

оборванцев радостно взвыла, предвкушая новое кровавое зрелище.

— Ты станешь драться, или я заберу ее! — рявкнул русский, подступая к Дэвиду.

Халфдон Хаспер, огромный норвежец, шагнул вперед, зло сверкнув глазами.

— Если ты попытаешься что-то сделать, то будешь иметь дело со мной! — предупредил он Бардоффа.

— И со мной! — рявкнул фон Хаумен.

— Да и со мной тоже! — рявкнул третий, дрожащим голосом. Это, как ни странно, оказался рыжий О'Рейли, который, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо его было окровавлено, но взгляд буквально пожирал русского. А потом, совершенно неожиданно, прорычал: — Клянусь, этот парень побил меня, и теперь я встаю на его сторону.