Судя по всему, Фарах честно попытался вспомнить.

— Думаю, где-то далеко в космосе. Кажется, он что-то рассказывал о спасательном челноке…

— А вы не сможете сказать точнее, где именно это произошло? — допытывался Брюэр, стараясь говорить как можно спокойней.

Фарах покачал головой.

— Боюсь, что нет. Тогда мне это не показалось важным, — хохотнул Фарах. — Но если вам так важно знать, я попробую выяснить. Разумеется, я дорого ценю свое время…

— Мы с радостью заплатим вам за труды, — заверил его Брюэр. — Это очень важно для нас — своего рода… э-э… личный вопрос.

— Дайте мне пару дней, — попросил Фарах. — Как вас найти?

Док Брюэр объяснил, и они вышли из лавки навстречу невыносимой жаре, которая, похоже, ничуть не ослабла, хотя солнце уже садилось.

— Ну, что вы об этом думаете? — спросил Брюэр.

— Я бы не рискнул повернуться спиной к этому человеку, — хмыкнул Чаттен. — И все же вполне возможно, что он сказал правду. Прик, а по-твоему как?

— Да, правду, — с рассеянным видом произнес телепат. — Но давайте лучше свернем за угол.

Брюэр заупрямился было, но все-таки подчинился, и они по настоянию Прика прибавили шагу, пробираясь по извилистому лабиринту улиц.

— Те люди, которых он отослал из лавки, — наконец объяснил Прик. — Они идут за нами.

Длинные тени опустились на пиратский рынок. Вывески и рекламные плакаты над головой блестели в косых лучах солнца. Люди проходили мимо бесшумной походкой, бросая цепкие взгляды, и каждый мог оказаться врагом.

— Они далеко от нас? — спросил Чаттен.

— Нет, сразу за углом.

— Хорошо, — кивнул Чаттен. — Док, вы пойдете прямо, как шли до этого. Прик, видишь просвет между теми двумя лавками? Как раз под зеленым плакатом с изображением солнца. Мы с тобой свернем туда, когда будем проходить мимо.

— Я не хочу остаться здесь один, — запротестовал Брюэр.

— Это ненадолго. Вы дойдете до следующей площади и подождете нас.

Переулок был уже совсем близко — узкий и тесный, сжатый стенами домов. Шуршал на ветру огромный плакат над головой. Чаттен и Прик юркнули в проход и, как только убедились, что их не видно с улицы, пустились бегом по скользким камням, пока наконец не спрятались в нише стены. В некоторых окнах горел свет, где-то негромко пела женщина.