— Я перестал быть слугой Империи, — процедил Шуйский. — Ведьмакам не стоит служить этому сброду, который зовет себя Синодом. Ты тоже это поймешь, однажды, мальчик. Я вижу в твоей душе непокорность. Даже если ты сам этого не ощущаешь.

— Неужели вам никого не было жаль? — спросил я. — Те люди…

— Обычные смерды. Никто и не заметил, что они сдохли. И другие бы померли — никто не стал горевать. Ты правда думаешь о простолюдинах? Считаешь, что они стоят того, чтобы их спасать?

Старик неприятно хохотнул и смахнул с глаз выступившую слезу.

— Все же Морозовы не от мира сего. Узнаю в тебе твоего деда и отца. Они тоже вечно пытались спасать всех и каждого. И где они сейчас?

Старик развел руки в стороны.

— Мой отец может быть живым, — мрачно отозвался я.

— И это еще страшнее, парень. Если Владимир жив, то его держат в застенках. Разве ты не понимаешь?

Некоторое время мы молчали. А затем, Шуйский произнес:

— Я должен…

Я кивнул:

— Так будет правильно по отношению к семье.

— Вы правы, Михаил Владимирович. Они здесь ни при чем. Остальные Шуйские не были в курсе всего, что я делал. И отвечать нужно тоже одному.

"Не врёт", — подтвердил наставник. И услышав это, Шуйский улыбнулся.

А затем поднял руку и начертил в воздухе темную руну. И из стены, к ведьмаку шагнул сотканный из мрака демон.

"Способность первого круга. Колдовство, — протянул наставник. — Неплохо".

Шуйский забормотал на гортанном наречии, и демон шагнул к нему. Коротко размахнулся — и ударом когтистой лапы разворотил грудь Сергея Матвеевича. Шуйский захрипел, осел на пол, роняя с губ розовую пену. Ведьмак указал на меня, и я вскинул обрез.

Но демон застыл, не мигая, уставившись на меня багровыми углями глубоко запавших в череп глаз.

И я невольно вздрогнул. Взгляд твари словно проникал в самые потаенные глубины моей души, вытаскивая наружу все сокровенные секреты и тайны, которые ты долго прятал в себе. Он рассматривал меня без агрессии. Скорее, с интересом.

"Жду приказаний", — пророкотала тварь. А затем, склонил голову, словно приветствуя меня.