Постников ушел, делая вид, что что-то оживленно обсуждает с моим фантомом, а я направился в соколовскую лабораторию. Если что-то можно подцепить, то только там, вблизи сейфа или на нем самом.

Но не сработал ни один метод — посторонних аур не нашлось. Только наши, да Ирины Егоровны. Получается, заходила она сюда уже после аурной зачистки. Но мне это не дает ничего.

Размышляя над этим, я занялся обеспечением безопасного прохода своих гостей, ставя невидимость на максимально возможном для себя радиусе: человек, попавший в зону действия заклинания, перестает быть видимым окружающим. Но поскольку для обеспечения безопасности этого недостаточно, то я добавил самоподцепляющихся сложных иллюзий, которые должны были проецироваться через невидимость: если кто-то не направлялся к моим дверям, то иллюзия в точности повторяла его движения и на выходе из зоны невидимости рассеивалась. Если же он двигался ко мне, то с какого-то мгновения иллюзия начинала жить своей жизнью и рассеивалась далеко за зоной. Там, где наблюдатели либо отстанут, либо посчитают что наблюдаемое лицо ушло под отводом глаз или чем-то подобным.

Жрало это все энергии как не в себя, пришлось воспользоваться накопителем, чтобы не опустошать резерв. Все-таки я на слишком большую площадь замахнулся.

Поскольку волхвы пока не появились, я решил проверить и остальные помещения. Особую надежду я возлагал на картину с фениксом, но и около нее никаких посторонних аур не было обнаружено. Накрех вычистил после своего появления все, и очень тщательно. Расстроился ли я? Не особо, потому что проверял, только чтобы не думать есть там или нет следы ауры. Теперь точно знаю, что нет, можно выбросить из головы и перестать об этом думать.

Звонок в дверь прозвучал, когда я уже решал, не отключать ли накопитель от поддержки и созваниваться с Постниковым. Час прошел, так что надежды не осталось. Но звонок прозвенел, и я пошел открывать.

За дверью стояли двое: давешний Варсонофий и мужик лет пятидесяти. Мужик был под прекрасно для меня проницаемой иллюзией высокого сухопарого типа. Был он на самом деле толстенький, с обманчиво-мягким лицом и умными глазами.

— Ярослав, это Никон, — Варсонофий сказал это столь гордо, как будто представлял собственного отпрыска, прославившегося на каком-то поприще.

— Рад познакомиться, Никон, проходите.

— Вы один? — подозрительно спросил он.

— Совершенно.

Но волхв моим словам не поверил, прошелся сканированием, причем качеством получше, чем иллюзия, но все же хорошо для меня заметным. Идея выдать себя за ученика волхва сейчас казалась довольно смешной. Слишком большим был разрыв между моими знаниями и теми, что показывали волхвы. Хотя рассыпавшийся волховский артефакт уничтожил моего защитного духа, что до сих пор казалось мне из разряда невозможного.