— Конечно, — отвечал прапорщик. — Я всё устрою.

Когда он ушёл, генерал всё-таки решил прилечь. Узкая и жёсткая кровать, застиранная ветхая простыня и тощая перина не помешали ему тут же уснуть.

А когда проснулся — едва не вздрогнул, так как в его маленькой комнатушке сидел прямо у его постели сам барон фон Виттернауф, и с ним было ещё два господина, одного из которых генерал знал. То был личный врач Его Высочества и всей Высочайшей семьи Тотлебен. Второго человека Волков не знал. А министр тем временем озирался, осматривал комнату, морщился:

— Неужели вам не удалось найти ничего лучше?

— Завтра поищу. С дороги только, ещё сил нет, — Волков попытался привстать и поморщился от боли в боку. Виттернауф заметил это, хоть в комнатушке и не было светло.

— Я привёз лучших врачей Ребенрее. Доктора Тотлебена вы знаете, а это доктор Рихарт.

— С вашего позволения, мы осмотрим вас, господин генерал, — с поклоном произнёс Тотлебен.

— Быстро вы, — только и смог ответить министру Волков, когда Гюнтер стал помогать ему снять рубашку.

— Очень много дел, — пояснил фон Виттернауф. — В город съехались сеньоры, у всех много вопросов, всем нужны ответы. Так что я к вам ненадолго.

Волков встал к окну и поднял руку, чтобы врачи могли осмотреть рану.

— А мне есть что вам рассказать! — произнёс генерал, пока доктора разглядывали и мяли его бок.

— Мне донесения из Фёренбурга приходили едва ли не каждый день, — отвечал ему министр. — Я знаю, что происходит в городе. Не пойму только, как вам сие удалось совершить! Очень хочу знать, но не сегодня. Господа, — он обратился к врачам. — Что со здоровьем нашего драгоценного генерала?

— Вам пробили бок алебардой? — тихо поинтересовался Рихарт.

— Хуже. Это был арбалетный болт, — отвечал генерал.

— Да… — врач, кажется, был доволен раной. — Он идёт на поправку, хоть рана была и весьма тяжела, — ответил Тотлебен министру, и тут же спросил: — А почему же вам не зашили вход и выход раны?

— Врач в Фёренбурге хотел… Но мой врач не советует мне сразу зашивать рану, коли она глубока, — отвечал Волков. — Он говорит, что из раны поначалу нужно выпустить плохие жидкости.

— Какая интересная мысль! — произнёс доктор Рихарт.

— Глупость какая! — тут же опроверг коллегу доктор Тотлебен. И добавил: — Врач, лечивший вас, мало уделял вам внимания. Он делал вам утягивающие повязки?

— Вообще-то их делали мои оруженосцы и слуги.

— Это заметно, — произнёс Рихтер. — У вас дурно срослись рёбра.