– Темно, хоть глаз выколи, – ругался он. – Как нам увидеть асфодель? Может, фонарики включим?

– Плохая идея. Привлечем живность. Дальше мы выйдем в поле, там будем искать асфодель под лунным светом. И не вдыхайте его запах.

– Почему? – полюбопытствовала Жулли.

– Вызовет временную амнезию.

– Занятное растение, – прокомментировала Розали.

– У него есть легенда.

Ее глаза засверкали сильнее в отблеске луны.

– Расскажи, – с нетерпением попросила она.

Аим не мог не заметить, как ей нравилось все, что было связано с магией и магическим миром. Она принадлежала этому миру, не Франции, не Лиону, а именно этому миру.

– По легенде асфодель рос на лугах подземного мира, где блуждали тени умерших – заблудшие души. Они не доходили до Врат в иной мир, предпочитали остаться из-за своих неоконченных дел и случайно забредали на луг, где рос асфодель, и подвергались забвению прежней жизни. Его запах распространился на весь луг, поэтому каждый призрак, который ступал на поле, оказывался обреченным на потерю памяти и вечное скитание по земле. Без памяти они не могли завершить дела и, соответственно, не могли отправиться в иной мир через Врата. Заблудшие души ходили по земле, пока их личность не стиралась в пыль, а от них не оставались лишь тени. Говорят, там, где растет асфодель, находится целое живое кладбище из призраков.

– А нет в запасе историй пожизнерадостней? – поинтересовался Дуайт. – Или тот, кто живет с хромым, сам научится хромать? – припомнил он пословицу.

– К чему это?

– Ну, ты постоянно проводишь время с ночными.

– А ты разве не ночной?

– Только маленькая часть меня! И она не в счет, – огрызнулся он в ответ.

Можно было бы уступить и продолжить идти в тишине, но Аиму стало интересно, как Дуайт ответит на следующий вопрос:

– Допустим. А что насчет Коума? В нем только маленькая часть от светового визарда, он процентов на девяносто ночной.

– Он световой!

Аим оглянулся на Коума. У него под глазами пролегли синие круги, кожа была слишком бледной. «Световой… конечно… в нем столько же света, сколько жизни в мертвеце». Взгляд у него был отстраненный, как и у всех ночных. В таком свете да еще и издалека его запросто можно было принять за фантома. Конечно, частичка световой магии в нем была, все-таки он был визард лунного затмения. И как от ночного от него было толку мало, вряд ли Коум изучал много ночных заклинаний. Но можно ли его за это винить? Ночные визарды в магическом мире находились чуть ли не в изгнании, и всякий, кто мог притвориться не ночным, так и поступал.

– Ну да, – кратко ответил Аим.