У пилигрима Тишины такого выбора не было, он уже провалил свою маскировку, и не стал сдерживаться, призывая раздвоенную акулью пасть с лиловым маревом вместо руки. Очертания друга сразу же немного поплыли, принявшись двоиться и бегать, пытаясь найти настоящие контуры его тела.

— Жрецы дочерей? — с нотками страха, смешанного с непониманием и злобой произнес староста, быстро нашедшийся среди поселян. Но остановили нас от вступления в безнадежный бой не его слова, а искренние эмоции старика в ауре. В них угадывалось глубокое сожаление, что все происходит именно так.

— Во имя Нефтис, что за безумие вы творите? Решили принести наших товарищей в жертву безумному богу?

Я ожидал извинений и вины, но голос старосты, вместе со смесью его чувств, наоборот приобрел решимости и уверенности в своей правоте:

— Мы дали вам кров, дали пищу, как друзьям! И что взамен?!

Скользнув глазами по лицам воинов рейда, я поймал взглядом вампира. Алиот Алашан был готов к бою, но на лице его сквозило полное непонимание.

— И что же? — спокойно переспросил я у старосты.

— Они убили моего сына! — послышался полный боли голос женщины из толпы.

— Эти твари изнасиловали мою дочь! — гневно заорал мужик из толпы.

— Меня ограбили и едва самого не убили! — крикнул кто-то ещё.

Да какого хрена здесь происходит… Во имя трех лун Мельхиора, мать вашу, что со всеми вами не так?!

Какой-то озлобленный мужик выскочил из-за плеча старосты и грубо толкнул меня в грудь.

— Ты нам предъявлять будешь, жрец? Мы поверили тебе, а ты привел с собой это отребье!

Не смотря на понимание, что если все именно так, как они говорят, то местные в своем праве, я едва сдержался, чтобы тут же попытаться сварить мужика на пару. Пустота не дремлет и всегда готова отыскать путь в твой разум. Стоит лишь на секунду ослабить бдительность, и чуждая тебе ярость захлестнёт с головой, заставляя уничтожать всех вокруг.

— Успокойся, Сион, — положил руку мне на плечо Терми, заставляя погасить вихри раскаленных частиц водяного пара вокруг.

Бедная Ласка. Вот что ты чувствовала, кидаясь на всех с лиловым шаром пустотной энергии. Мысль, что цель перед тобой несёт вред, а значит должна немедленно быть уничтожена. Ярость внутри остановить почти невозможно.

— Лесат, поясни, что происходит, — попросил пилигрим, безошибочно определив в толпе собравшихся для круговой обороны воинов рейда того, кто лучше всего объяснит ситуацию.

Чуть успокоившись и придя в себя, я тихо прошептал слова молитвы Покоя.

У большинства остальных в эмоциях была смесь злобы, ярости и часто — того же непонимания. А вот у Лесата в эмоциях были слабые нотки вины. Именно слабые, что позволяло надеяться на его трезвость суждений. Ибо стоящий рядом с ним Грейси просто пылал смесью жажды крови со стыдом и непомерной виной. Неужели это он что-то сделал? Ни за что не поверю.