План по отвлечению врага был выполнен. У высоких врат храма была бойня. Я едва успевал накладывать регенерацию и снимать обильно навешиваемые дебафы. Разница в уровнях и здесь сыграла не в мою пользу, и даже чистота работала хуже, снимая за раз лишь часть, а не все проклятия.

Второй раз за последний цикл, ещё не отойдя толком от прошлого боя, я был вынужден работать на пределе сил, чтобы сохранить каждую жизнь. И увы, этого вновь было мало — одного из бойцов враг просто сбросил в обрыв каким-то умением.

— Сион! — послышался громкий крик Терми.

Как не вовремя.

Я накинул парочку регенераций, собрался из водного пара рядом с пилигримом и отрывисто произнёс:

— Что?

И сразу же начал читать молитву пробуждения, готовясь вернуть к жизни тех, кого убьёт моё секундное бездействие.

— Веди всех в храм, — ответил пилигрим.

— Что ты…

— Веди! Я знаю, что делаю!

Я посмотрел в глаза друга и не узнал их. Вместо зрачков там теперь безостановочно крутились белые кубики. В руках у Терми был мифриловый тесак Неми, от которого в чёрное небо потянулась тоненькая струйка сил фрактала.

Выдержав тяжёлый взгляд пилигрима, я коротко кивнул.

— Все к храму! — крикнул я сквозь шум боя, и меня услышали. Измотанные вторым тяжёлым боем подряд, люди двинулись вперёд, пытаясь обойти иномирцев. Пилигрим же протянул в сторону врага левую руку и тихо прошептал:

— Открой мне узоры изнанки, фрактал.

Пространство застыло вместе с белыми кубиками. На миг показалось, что само время замерло.

Все кубики резко опали на камни, покрывая пространство сложными абстрактными узорами, повторяющими друг друга. А затем раздался душераздирающий крик одного из иномирцев, и его голова взорвалась, будто спелый арбуз. Терми медленно шагнул к своей следующей цели, и из каждого его шага прорастали белые цветы с рваными квадратными листьями.

Его попытались перехватить двое иномирцев, но пилигрим шагнул в их сторону и в ту же секунду оказался у них за спиной. Оба не теряя ни единой единицы здоровья стали искажаться — вся их экипировка и они сами превратились в кубы. Мигнули фиолетовые огни у входа в храм, а когда они зажглись вновь, один иномирец был обезглавлен, а вместо другого теперь был сложный застывший узор, над которым висела длинная нечитабельная надпись из иероглифов.

Эта магия разрушает само пространство, — с ужасом понял я. — Если пустота пожирает судьбы, то фрактал питался всем сразу от физической оболочки до ткани реальности.

— Етить, Хант, здесь какая-то чепуха забагованная, — крикнул следующий противник Терми. Теперь на него обратили внимание все иномирцы, но уже не спешили атаковать.