Скорее всего вместо непонятных символов должно было быть имя бога. Об этом я и спросил своего странного спутника:

— Кому посвящено это место?

— Злу! Большому злу! Злобному злому злу!!

— Я не могу прочесть его имя, — признался я.

— Нет! Нельзя читать! Произносить нельзя!! Близкие сгинут, друзья умрут, болезни накличешь, сам душу свою изведёшь! Злобное злое зло!! Мейару ненавидит такое зло!

— Понятно…

— Убирай его, жрец!! Немедленно! Ты обещал!!

Я бережно положил на относительно сухую землю Ласку и подошел к алтарю, осторожно коснувшись его рукой. Треснувший камень казался холодным, почти ледяным, а рука вдруг заболела, словно в кости впились десятки бормашин.

Резко отдёрнув ладонь, я призвал касание Дафны, чтобы прийти в себя и попытался снова.

На сей раз боль была уже терпимой.

Я вытащил посох, но тот стал вести себя ещё более странно, нежели прежде. Бирюзовый камень на вершине запульсировал, а серая древесина холодом обжигала руку.

Меня вдруг захватил страх. Дикий, непередаваемый ужас. Захотелось бежать без оглядки, рыдая и моля о пощаде. Убегать, закрываться руками, беззвучно кричать…