Девушка улыбнулась и уже вслух приняла решение:
— Я надеюсь, ты знаешь, что кровь навов ядовита для таких, как ты?
— О, спасибо, добрая девочка. Не думал, что решишь меня предупредить. Спасибо. Но я в курсе. Буду откровенен до конца, раз уж вы так дружелюбно настроены. — На самом деле, вашу навскую кровь тоже пить можно. Только нужно перед этим провести с ней пару дней в алхимической лаборатории. От крови архонов, кстати, пьянит сильно. А из крови тари в старину делали вампирскую наркоту. Слишком концентрированная стихийная энергия и концентрированные эмоции. Хотя разбавленной — уже отлично заходит…
— Мы теряем время, — раздражённо напомнил я. — О своих гастрономических пристрастиях расскажешь позже. Делай свой ритуал.
— Не волнуйся, я правильно рассчитал время, даже с учётом наших переговоров, — ухмыльнулся вампир. — И, пожалуй, перейдём тогда сразу к оплате, раз уж карты все вскрыты.
Алиот Алашан на мгновение расплылся в стремительном рывке, и оказался за спиной у Рин. Затем демонстративно сделал паузу, чтобы это не казалось нападением, и вонзил клыки в шею девушки.
Времени много не потребовалось. Я следил за состоянием здоровья солнечной жрицы, и вампир не солгал — никакой опасности эта процедура и впрямь не представляла.
Впрочем, Ласке она всё равно по душе не пришлась.
Девушка вынула слезу теней и провела по ладони. Вампир едва успел подставить стеклянную посудину, вынув её из инвентаря.
Посмотрев на это, Маэ с большой неохотой вынула короткий серебряный ножик и повторила за Лаской.
Алиот вновь шагнул через магический рывок, бережно взял руку девушки, резко потянулся вниз и слизал каплю стекающей крови.
— Благодарю за угощение, друзья. Только вот ты так легко не отделаешься, Надежда. Ритуал требует выкачать из тебя большую часть крови. Как и из меня, к слову. На самом деле это не совсем ритуал, скорее обманка для клетки. Суть в том, чтобы заставить это место думать, что ты — это я. А тебя саму барьер должен перестать ощущать. Например, с помощью смерти или близкого к ней состояния.
— А ты сам как потом отсюда собираешься выбираться? — спросила Рин. — Мора и по сей день, наверное, в моей клетке.