Лучший маг рейда и вампир, который знал хоть немного о змеях. Хорошо, что они оба были в себе.

— Я.. тоже пойду, — послышался неожиданный голос Хеора.

Заражённый на пятой стадии был вморожен в лёд. Но в отличие от других коллег по несчастью, он не пытался вырваться, и в его лишённых зрачков глазах на удивление не было безумной жажды заражать всё вокруг. Во всяком случае, если верить эмпатии, он был в своём уме.

— Хеор? Ты понимаешь, что происходит? — спросил я.

Призвав подвальное око и открыв инфо, я убедился, что гаруспик по-прежнему на последней стадии грибкового заражения. Да и все внешние признаки никуда не девались — его короткие волосы с небольшими залысинами позеленели и пребывали в постоянном движении, а на коже проступали белёсые язвы.

— Я один из лучших гаруспиков Доминиона, Син. Я могу взять под контроль любой вид грибочков.

— А исцелить от них можешь? Или хотя бы вернуть людям разум?

— Нужно время. Возможно, смогу. Но у нас ведь его нет, верно? Отменяй свою магию.

Стоит ли..? Я прикинул, что он сможет сделать, если лишь притворяется, что он в своём уме.

Хеор продолжал буравить меня колючим взглядом.

— Зачем тебе идти с нами? Ты разбираешься в технологиях змей? — спросил я.

— Я разбираюсь в микомантии и плесени. А здесь всё в ней, если ты не заметил. К тому же, я обещал тебя убить, если ты не воскресишь Литу. Что-то не вижу активных действий с твоей стороны по этому поводу.

Как ни странно, его угроза меня успокоила. Вряд ли паразитический организм грибкового заражения способен заставить его сказать нечто подобное.

Я поднял руку и отозвал сковывавший его ноги чёрный лёд.

— Идём. У нас мало времени.

30. Шестигранный зал.

30. Шестигранный зал.

Свечение.

Врата в сердце пирамиды выделялись на фоне здешнего мрака. Здесь асу изменили своей любви к мрачной серости и золоту, создав сверкающие белизной с оттенком изумруда, ворота.

Они были выполнены из прозрачного камня, однако увидеть что-то за ними было невозможно. Слой кристалла был слишком толстым. Метр, если не больше.