Вышли мы к высокой пещере, освещëнной зеленоватыми прожилками. Грифоны спокойно расправились там крылья и первыми заметили новую угрозу — ярко-красных бабочек чуть крупнее новорождённого младенца. Хагрены же и стали главной ударной силой в борьбе с ними, похоже, отрываясь за отсутствие возможности борьбы с жуками. Вторым по эффективности стал Себеш. Его Шары Тьмы мало того, что били без промаха, так ещё и, похоже, усиленно. Во всяком случае, одного попадания плюс десяти секунд на действие повешенного дота вполне гарантированно убивали бабочку. Ещё немного поучаствовал Ордрин, дотягиваясь до тех бабочек, что спускались пониже в надежде не быть разодранными взъярившимися грифонами. Ещё пару заклинаний бросили феи и один раз воспользовалась трубкой Ася, но из-за невозможности предсказания траекторий полëта хагренов, оставили это дело. Остальные, и я в том числе, оказались не у дел.

Наградой за геноцид стали пыльца и крылья бабочек. Сказать «крылышки», как их назвала Система, язык не поворачивается, это полноценные крылья, хоть мантии шей. Так же Ас нашёл в своде тайник, и пришлось поработать рудокопом, благо кирку на всякий случай я купил себе сразу же после данжа Карт. Минут десять пришлось потратить на долбëжку какого-то ну очень твëрдого камня, снизившего прочность инструмента практически в ноль. Внутри тайника нашлась четырëхярусная шкатулка с лезвиями для ножей на каждом и листок с рисунком очень подозрительных камней. Тех камней, что до сих пор выпадают с демонской плодильни недалеко от Трëххуторовья. Разумеется, я тут же показал шкатулку и её содержимое Ордрину. Тот, едва взглянув на лезвия и рисунки, выдал полутораминутную тираду на кадрусе. Смысл её сводился к тому, что боги коварны в своей сути, но милостивы, раз позволили заполучить лорду, то есть мне, невероятно полезное в текущих реалиях знание.

— Ты знаешь, что это такое? — настороженно спросил я Арбана.

— Разумеется знаю, шиктиг лу, — оторопело отозвался тот. — Это Согайдá Сервáйта.

Я лишь кивнул на это откровения, в душе не е… понимая, что значат два этих странных слова. Разберëмся, не впервой. Но если Ордрин говорит, что это ценное, значит, так оно и есть. Не может не быть. О Отец, сделай так, чтобы это оказалось ценным.

Дальше коридор полого уходил вниз. Мы шли по нему, постоянно оглядываясь. Нападения редко, но случались, группки из трëх-четырëх бабочек раза в три меньше встреченных на входе, видимо, пытались отомстить, но Велес и бехолдеры не давали им это сделать, пополняя запасы пыльцы и крыльев в моём инвентаре.