— Ну а теперь, пока ещё не ученик, давай, говори, что тебе на самом деле от меня нужно, — вместо приветствия потребовал странный гном.

— Мне нужен боевой наставник, — честно ответил я. — У вас написано, что вы обучаете Берсеркеров.

— А ты мнишь из себя из Берсеркера, так, что ли? — холодно спросил возможный наставник.

— Я и есть Берсеркер, — спокойно ответил я.

— Да неужели? — слегка дёрнул правой бровью гном. — А доказать сможешь?

— Как?

— Вот так.

Под рубашкой гнома нестерпимо засветился красным квадрат три на три сантиметра, и вокруг меня разом появились десятка два орков с двуручными дубинами. Вообще не думая, я тут же активировал боевой режим и танцевальный движением ушёл сразу от трёх близстоящих врагов, решивших проверить на прочность мою голову. После чего, оттолкнувшись от широкой спины, взмыл в воздух, чтобы с ноги вломить нерасторопному варвару… как всё пропало, будто и не было.

— Что-то не так? — спросил я гнома.

— Всё слишком так, проверка прошла успешно, — ответил он и расплылся в улыбке. — Армруд из клана Кристаллической пыли, мастер рукопашного боя.

— Ярогрейв, — коротко представился я. — Далеко вас занесло от дома, мастер.

— Бывают обстоятельства, что намного сильнее нас, — жёстко ответил гном. Его лицо превратилось в восковую безжизненную маску, борода встала колом, готовясь к защите в любой момент и давая понять, что говорить об этом он не намерен.

— Не любите разговоры о доме, мастер? — тем не менее спросил я, понадеявшись на божественную удачу.

— О доме — люблю, — хрипло произнёс Армруд. — О доме я готов говорить часами. О маме, готовившей изумительное жаркое и научившей меня, о братьях, одним лишь молотом создающих удивительные вещи из любого металла, о дяде Урхрапте, каменщике, опалённым Аркатом, о бабушке Лудриге, способной из обычной стали создавать ювелирные шедевры, и пошедшей по её стопам сестре. Обо всём этом готов говорить столько, сколько захочет собеседник.

— Большая у вас семья, мастер, — отметил я. — Не каждому так везёт.

— Мне повезло, в этом плане я не стал бамбашкой, — довольно произнёс Армруд, подтверждая постулат важности семьи для гнома.

— А как же отец? Вы ни слова не сказали про него.

— Отец, — снова прохрипел мастер, его лицо опять стало маской. — Я не люблю говорить про отца.

— Понимаю, — осторожно произнёс я. — Если твой жизненный путь отличается от пути остальной семьи, добиться благосклонности её практа очень сложно.

— Понимаешь? — прищурившись, спросил мастер. — Правда понимаешь? Не врешь?