Кора обиженно надувает губы.

– Не поверила. То есть, пока она говорила, было ощущение, как смотришь выступление политиков по ТВ: идет показ – веришь каждому слову, а когда переключаешь канал, понимаешь, что тебя облапошили. И с ней так. Она ушла, и я подумала, что это какой-то розыгрыш, быть такого не может.

– Но все равно решила попробовать, – подсказывает Джейс, не давая отвлечься от темы.

Кора дергает плечиком.

– Решила. Почему бы и нет? Песня и песня, никто от этого не пострадал.

Лучше бы она этого не говорила. На этот раз не сдерживаюсь.

– Правда? – выпаливаю. - Из-за твоей «невинной» шалости погиб человек. Его разорвало надвое. «Песня и песня», да?

Глаза Коры становятся размером с блюдца; вскидывает их на Джейса.

– Это правда? То, что она сказала?

– Правда, – кивает.

– Правда, – также заговаривает Эшли. – Как капитан этого судна подтверждаю и официально заявляю, что тебе будет выдвинуто обвинение по возвращении домой. Поэтому лучшее, что ты сейчас можешь cделать – сотрудничать.

– Обвинение? – испуганно пищит Кора, почему-то хватая себя руками за горло, будто бы ее уже душат.

Джейс бросает на Риса раздраженный взгляд и снова привлекает внимание допрашиваемой к себе.

– Кора, расскажи, пожалуйста,та женщина велела тебе сделать еще что-нибудь?

– Н-нет…

– А как выглядела эта женщина? Οна назвала тебе свое имя?

– Да нет же! – пожалуй, Джейс прав: не стоило Эшли заговаривать об обвинении. – Имя она не сказала. Красивая, с шикарной фигурой. Лет… – задумывается, – не знаю, лет тридцать, а может, пятьдесят. Отлично выглядит. Волосы светлые, длинные, блестят, как в рекламе. Костюм от Евы Риш, я сразу заметила – бешеные деньги. И туфли – от Флёр Лу-а.

Джейс оборачивается ко мне, вопросительно приподняв брови.

Нет, эти бренды мне ни о чем не говорят. Чего не скажешь про описание незнакомки…

– Достаточно, - встаю, шагаю к выходу, открываю дверь. – Заходите, ребята, – зову ждущих в коридоре охранников. – Заберите эту девушку, отведите в каюту двести девяносто и заприте там, - это крайняя каюта на второй палубе, между ней и ближайшей жилой – несколько пустых. - Еду приносить трижды в день. Не выпускать. Беседы не вести. Не открывать дверь, даже если будет умолять и биться об нее головой, - отчеканиваю. – Все ясно?