— Куда без меня?

Мы подбежали к ближайшему столу и залегли в тени, у ног одной из работниц. Если она и заметила нас, то виду не подала.

— Ni estas amikoj, — сказал я. — Parolas Esperanto?

Сначала она не отвечала, даже не поворачивала головы. Только медленно водила руками по движущемуся слою порошка на столе. Потом спросила, не глядя на нас:

— Да. Кто вы и что здесь делаете?

— Друзья. Ты можешь рассказать об этом месте?

— Нечего рассказывать. Мы работаем. Ищем то, что надо искать. Когда находим достаточно, об этом узнает Он. Он всегда узнает. Он приходит, забирает, а потом мы едим и спим. И снова работаем. Вот и все. — Она умолкла, и вновь руки медленно задвигались.

— Кто это «Он»? Тот, кто заставляет вас работать?

Она повернулась и вытянула руку:

— Вон Он. Вон там.

Я приподнял голову и тотчас упал на пол и повалил Беркка.

— «Он» — это робот. Тот, что меня сюда притащил. Здешний черт, я тебе о нем рассказывал. Что будем делать?

— Что скажешь. — В его голосе звучал страх. И небеспричинно.

— Я могу сказать, чего не надо делать. Не надо допускать, чтобы нас видели. Иначе мы покойники. В лучшем случае вернемся на карьер к симпатяге Бубо.

Мы вжимались в тень и надеялись, что нас не заметят. Вдали между столами появился робот, рядом с ним, шаркая от усталости, шла женщина с опущенной головой. Они направлялись к зданию и прошли так близко от нас, что я хорошо разглядел на боку робота потеки ржавчины. Единственный светящийся глаз потух, как только они исчезли в дверном проеме. Я поднялся на ноги:

— Пошли. Как можно дальше от этого робоизверга.

Беркка уговаривать не пришлось, его стаж борьбы за выживание в чертогах Слэйки был побольше моего. Он даже опередил меня в этой смертельной гонке. Пока мы бежали, ни одна голова не повернулась в нашу сторону. Женщины сосредоточенно разгребали порошок.

— Впереди какие-то огни, — крикнул Беркк. — Может, здание?

Я оглянулся и с перепугу припустил со всех ног. Нас заметили! И гонятся!

Когда я снова осмелился посмотреть назад, он был гораздо ближе. Робот бежал быстрее нас, стальные ноги работали, как поршни мотора. Нам не уйти…