Потому я озаботился защитой исключительно от шальных ударов гадов послабже.

Я встал на небольшой булыжник, взирая на мельтешение ослабшей орды.

В груди набатом стучало сердце. Руки сжимались и разжимались. И только дыхание оставалось ровным, размеренным, спокойным.

Добыча и охотник поменялись сторонам.

И самое весёлое, что и локация, с домашней арены сменилась на гостевую сцену.

Мысленный приказ и в небо взлетает одинокая кровавая игла.

Чтобы сразу после расцвести взрывом маны. Налаженный путь ветров магии оказался на короткий миг нарушен. Исчез радужный блеск, а на его место встал чернильное небо Плеяды.

Но это было только начало…

Взбудораженная энергия затрещала, засвистела, а следом обрушилась на землю серией толстых золотых молний.

Они оказались настолько сильны, что поднимали в воздух пласты обугленной почвы и пепла, оставляли после себя раскаленные лужицы стекла от чёрного песка.

Каждый, кто получал подобный разряд свыше, валился с ног в предсмертных судорогах и моментально умирал.

Плеяда не знает пощады. Ей неведома жалость. Но можно и ее окружение использовать себе на благо.

Мана, которую терзает эфир, крайне чувствительна к внешнему воздействию. Любое соприкосновение с ней окажется подобием катализатора, что породит по итогу соответствующую реакцию.

Крылья оттолкнули меня с земли, поднимая под черный небосвод.

Подо мной всё еще грохотали свой вальс молнии, громом заглушая визг и ор орды.

Секунда и я уже там, среди монстров, что ошарашены, разбиты, разгневаны.

Кровь существ тянется ко мне, подобно послушным змейкам. В руке формируется кавалерийское копье, пока за спиной и по бокам танцуют иглы, позволяя не отвлекаться на мелочь вокруг.

Птеродактель видит, что я иду по его душу. Он чувствует мое желание закончить начатое.

Огни в его глазах вспыхивают с новой силой. Он сжигает собственную жизнь, лишь бы утянуть меня вслед за собой.

Клюв распахивается снова, чтобы исторгнуть наружу ядовитый туман.