Так что с первым ударом в бубен лагерь дрогнул. Земляные валы начали сдвигаться. Наша крепость, в которой мы должны пережить ночь, должна вместить две армии, вместо одной, а значит нужно чтобы в ней было больше места. Четырёхугольник пусть останется в прошлом. Нужна форма зубчатой шестерни, так атакуя один бастион враг будет подставлять спину лучникам на соседнем, которые смогут расстреливать его, как в тире, а не свешиваться, чтоб пальнуть вертикально вниз. Двадцать два зубца, двадцать два бастиона этой звезды должны спасти наши жизни от всех козырей врага, сколько бы их не было.

Вплетённые в землю обереги сейчас были моими глазами. А на плечи как будто упала целая гора. Таково фантомное чувство в нави, когда ты взваливаешь на себя непосильную задачу. Но раз меня не раздавило, а просто прижало, то шанс есть. Главное давить в ответ, сцепив зубы, пока остальные дают мне время, упокаивая нежить и умирая от ответных ударов. Хорошо хоть второе пока происходит редко. Если это эксперимент, по использованию быстро-создаваемой армии мертвяков, то пока что он проваливается. У горожанина или крестьянина мало шансов в поле против эра, даже если мирный труженик дохлый. Надо было дать нам возможность войти в город и задавить массой на его улицах, когда мы били бы лишены манёвра. Противник её просрал. Его ошибка. Он ошибается, так же как все остальные, так же как я просчитался с разведкой. Кем бы он ни был, кажется сейчас мы его немного переигрываем. Это даёт надежду на благополучный исход.

Но в сторону лишние мысли. В сторону попытки чувствовать, что происходит на поле боя. В сторону всё. Значение сейчас имеет только зубчатый земляной вал и глубокий ров перед ним, из которого берётся земля, для роста импровизированной стены. Быстрее, выше, прочнее. Удар за ударом колотушки в бубен, секунда за секундой стена росла. На пределе моих с Петром сил, нашей выносливости и нашей пропускной способности. Энергия нави текла через нас, преобразуя явь, изменяя её очертания по образу и подобию того, что создавалось моим разумом и воображением в мире духов. Три человеческих роста вверх к небу для стены, три человеческих роста вниз в землю для рва. И прочность пусть не гранита, но хотя бы известняка. Мало для уверенности в надёжности. Но максимум, что я успею для заката, когда на охоту будут готовиться выходить ночные хищники.

Вскоре я почувствовал, как к моим усилиям и моему бубну, присоединилось рвение Нао. Значит всё нормально, великаньий резерв не нужен на поле боя, люди справляются без него. Сейчас в нави не нужно было слов, мой ученик и сам понял, что с размерами и формой укрепления я разберусь без вмешательства, а потому он сосредоточился на прочности.