Планета уменьшалась и одновременно становилась все более округлой за моей спиной. Скорость была невероятной. Светло-голубой шарик казался безмятежным с такой высоты. Пожиратель же, что был сверху, выглядел словно развернувшийся в небе ад. И этот ад смотрел на меня с… нежностью.

Именно, когда я поднялся на нужную высоту, я резко почувствовал нахлынувшую волну эмоций, что испытывал ко мне Пожиратель. Это была жуткая извращенная смесь эмоций, отдаленно напоминающих те, что испытывает ребенок к своему родителю.

Да, я был родителем Пожирателя. Первый ифрит, который был вселен в боеголовку, был вселен мной. Именно с него началась цепная реакция. По остаточным эмоциональным воспоминаниям, Пожиратель знал, что я его создатель. Именно этой связью мы были обременены. Именно так он чувствовал меня. И именно так, я чувствовал его. Ведь тот, первый ифрит был привязан к моей душе. Причем не намеренно.

— Ну здравствуй, — всмотрелся я в бурю красной пыли, камня, и прочих химических элементов, что представлял из себя Пожиратель, — вот мы и увиделись снова. Ты ведь узнаешь меня. Ты ведь меня чувствуешь…

Существо раскрыло свои огромные щупальца еще шире, будто объятья. Если бы кто-то мог увидеть его со стороны, издали, если бы сторонний наблюдатель мог лицезреть Пожирателя в его истинной форме, он увидел бы что-то, напоминающее красно-фиолетовый туманный цветок, обвивающий планету своими лепестками. Я знал это, потому что в одной из жизней был этим сторонним наблюдателем.

— И это наш последний раунд, — Добавил я.

А потом напрягся. Силой мысли я заставил ядро переместиться перед собой, параллельно сняв с него защитное поле. Когда оно медленно поднималось справа, весь свинец немедленно сгорел, обнажая боеголовку, будто бы созданную из твердого света.

— Должен… насытиться… — прозвучало в моей голове, когда Салазар потянулся за ядром.

— Нет, я перехватил его за горло, — повернул к себе лицом, — ты должен мне не это. Ты должен обеспечить Параллелям существование. И ты сделаешь это, вы, сделаете это, ифриты, что живете внутри этого человеческого тела. Мои ифриты. Привязанные, к моей душе. Подчинитесь же!

Вскрикнул я, хотя в условиях вакуума это было сложно. И пусть дышать мне больше было ненужно, но простые человеческие рефлексы все еще работали.

Я всмотрелся в пылающие огнем глаза Салазара, и начала ифритное подчинение.

* * *

Сегодня Нина не сводила взгляда с небосклона. Заполненный красной бурлящей субстанцией, он казался небом другой, враждебной планеты. Глаза уже привыкли что все вокруг потемнело, словно бы в сумерках, а свет приобрел красный оттенок. Ее волновало не это.