Анастасия Орлова Фантомные боли железных грифонов

Анастасия Орлова

Фантомные боли железных грифонов

Пролог

Пролог

19 июня, 67-ой год после Конца света

Сознание ко мне возвращалось очень медленно, будто всплывало откуда-то из кишечника. Однако оно вернулось раньше, чем способность шевелиться, и я успел сообразить, что разумнее будет сперва прислушаться к происходящему вокруг. Оценить, так скажем, ситуацию, а уж потом оживать.

Бьющий в лицо белый свет обжигал глаза даже сквозь закрытые веки, тело обжигал холод. Я промёрз, как завалявшийся в морозилке полуфабрикат.

Кто-то подошёл и склонился надо мной, частично заслонив слепящий свет. В нос ударил острый и стерильный запах чего-то медицинского, за которым прятался тихий шлейф цветочных духов. Женщина.

Писк каких-то приборов, резиновое клацанье кнопок над моей головой, затем — быстрое царапанье ручкой по бумаге.

Хлопнула дверь, впустив аромат крепкого горячего кофе. Сразу же чертовски захотелось пить.

— Добрый вечер! — мягко поздоровался мужской голос.

Я бы дал его обладателю лет пятьдесят. Если верить шагам, пришёл он не один.

— Какие новости о нашем госте, доктор Сталь?

О, Сталь! Тебя я знаю, про тебя мне рассказали. В памяти всплывает фото из личного дела: сухие острые черты, светлые, на скорую руку забранные волосы, строгая складка у тонких, плотно сжатых губ и стальной взгляд льдисто-голубых глаз поверх узких прямоугольных очков. Катриса Стельман, пятьдесят шесть лет, военный нейробиолог, специализировалась на разработке методов сканирования и оцифровки сознания. Была ведущим специалистом в составе одной из первых групп, прибывших в Творецк после произошедшей здесь катастрофы шесть лет назад.

— Любопытные, Профессор, — ответила она.

«Профессор» тоже, скорее всего, погоняло, как и «Сталь» — меня предупреждали, что именами здесь пользоваться небезопасно. Но его я не знаю.

— Получилось установить личность? Кто он?

— Мужчина около тридцати пяти лет в отличной физической форме… Да, выглядит моложе, но я склонна доверять анализам, а не внешности.