Над зданием взвивается столб пламени. Немного морщусь. Наверное это что-то вроде подсознательной реакции. Из казармы- то даже звука не доносится, кроме гудения огня, но кажется, что запахло паленым мясом.

Марат стучит по плечу, просит уменьшить масштаб. Собираюсь.

Следующий отряд звездами в десять приемов уходит в порт дирижаблей, а еще через пару минут, и в речной порт. Еще секунды.

С момента начала атаки проходит меньше пары минут. И всё, с этого момента, городок, в общем-то, уже захвачен.

В первые же секунды после появления столба пламени над казармами, маги воды резко срываются в сторону казарм. Что, в обычное время, безусловно правильно. Все-таки пожар, в преддверии нападения, это очень неприятная вещь.

А остальные защитники городка ещё ничего не успевают сообразить. Видно, что даже сильно удивляются произошедшему пожару.

Ровно до того момента, как в их тылах начинают появляться наши группы бойцов, все усиленные одним-двумя магами.

И тут внезапно начинает бить набат. Где-то мы упускаем, получается.

— Меня туда, — быстро говорит Марат, показывая на довольно успешно сопротивляющуюся группу магов. Те услышав набат, успевают поставить плотный щит, а уже потом начинают разбираться почему в городе такой сигнал. Об эту группу спотыкаются три наших звезды, что двигаются на соединение с с более крупным отрядом. — Меня потом заберешь, а ты, Мстислав срочно жги пакгаузы. — показывает на практически половину грузовых складов, временно превращенных в накопительный лагерь для войск на восток.

Секунда. Марат уходит в зеркало. И сразу включается в битву. Здания вокруг защищающихся резко вспыхивают, и местами начинают плавиться. Марат, хотя нет, Жженый, зажигает, кажется, даже воздух вокруг обороняющихся.

— Меня тоже высади, проще действовать смогу. Издалека я не чувствую поле работы. — очень сосредоточенно говорит Мстислав.

— Конечно. — пожимаю плечами. — Сейчас еще охрану пришлю.

Около пакгаузного лагеря поднимается суета и в нескольких местах зажигаются поля щитов. Бойцы противника лихорадочно вооружаются и пытаются занимать оборону в промежутках между ангарами.

На глаз, в пакгаузах может быть до трех-четырех тысяч человек, и они у нас по плану были, но чуть позже.

Перекидываю охрану из резерва. Те занимают позиции, ставят щиты и вовремя. Залп противника мог бы дорого встать Мстиславу.

Или нет. Елецкий выпускает свое белое пламя двумя расходящимися потоками. Его белый огонь, как страшная, но неспешная река, катится по улочкам между длинными зданиями складов, пожирая встретившихся людей. Да и стены, то в одном месте, то в другом начинают оплывать, как плитка шоколада на ярком солнце, и складываться внутрь здания. После чего, уже практически развалины, накрывает волна белого пламени, не оставляя за собой ничего. Пока не наталкивается на один, а потом и на другой щит. Группы противника под очень плотными, может быть, тоже крепостными щитами начинают движение друг к другу.