* * *

— Две щепотки, две щепотки, можно подумать за столько зим мы не выучили, сколько щепоток ночного чая заваривать на чайник, — бормотала помощница, выходя из лаборатории в коридор.

Уж как заваривать все учили за декаду — до первой же ошибки, за которой непременно следовало изощренное наказание госпожи. Кто не вникал сразу в помощницах не задерживался.

— Ты чего такая? Опять лютует? Лучше переждать? — одна из служанок поймала подругу за рукав.

— Если хочешь доложить — лучше подожди, пока чай выпьет, — закатила глаза помощница.

— А что на этот раз?

— Не знаю, — помощница пожала плечами. — Опять всю ночь над столом сидеть будет, раз целый чайник попросила. Злая. И допрашивала, кто следил за комнатой юного господина в ту ночь, когда… ну… — помощница понизила голос до шепота. —… наказали, и не слышала ли я чего. А я не слышала, и ты сама меня утром сменила. А ты ничего не видела и не слышала?

— Я? — Служанка отступила на шаг. — Нет, ничего…что я могла видеть… все как обычно…

— Во-о-от! Я так ей и сказала… а она…– помощница прицокнула языком — вечно госпоже что-то взбредет вголову. — Подать чай, и опять не спать полночи, пока работает, — она зевнула. — Я пошла, а то хватится чая…

— Крылья Нимы в руки, — шепнула служанка уже в спину подруге, и прикусила губу, думая.

Ночь, когда наказали юного господина?

Она так и знала, так и знала, что страсть к деньгам когда-нибудь погубит ее. Не нужно было прятать те рисунки господина! Нужно было сжечь, как и приказывали. Ну и что, что это всего лишь мусор.

Когда мозгоед господин Дейер прошлый раз собрал и выстроил всех слуг в гостинной и начал копаться у всех в головах — она уже мысленно попрощалась с жизнью. Да, она была чиста! И ничего не делала, но это стоило ей седых волосков, видит Нима! Ещё пару проверок и она будет похожа на мозгоедку, а ей всего двадцать зим!