Коста — мучался. Мгновение, два, десять, двадцать. Пыхтел, прикусывал губу, узлы плетений срывались с пальцев, но он пробовал снова и снова. Домашняя рубаха взмокла от пота на спине, но он упорно продолжал.
Слишком много силы для плетения. Слишком мало практики. Слишком важно. Слишком долго он обдумывал каждое слово, как будто не вестник шлет, а пишет на пергаменте, чтобы и прямой приказ Главы не нарушить: «не сообщать о здоровье и экспериментах в мастерской», но дать знать Наставнице о том, что происходит, и что им нужна помощь.
Потому что никто из них — ни один — не мог повлиять на Главу так, как могла бы Госпожа. И… это просто вопрос времени, когда господин поймет причину своего постоянного внезапного сна и тогда менталисту не поздоровиться.
Но контракт Мастера и ученика — забота — вещь двусторонняя, так это понимал Коста. И, в случае опасности для жизни или здоровья Мастера ученик обязан сделать всё, что в его силах, чтобы это предотвратить.
А в том, что Мастер Нейер ходит по Грани из-за этих серых глыб и контракта с Да-арханами, Коста не сомневался.
* * *
Первый вестник застал Эло врасплох, прямо в середине алхимического процесса, когда нужно было решать — поддерживать плетением температуру печи, или бросить эликсир, на создание которого она потратила уже сотню мгновений. К моменту возвращения ученика тестовый вариант зелья для контроля «эмоциональной составляющей» должен быть готов. И она уже испортила пару заготовок, это — третья. И… но вестник был от Дейера. И ночь — время для обычных вестников совершенно не подходящее.
Ней предпочитал утро. И менталист информировал ее всего дважды, Эло подозревала, что сын опять запретил, потому она бросила эликсир, вытерла руки, и поймала послание.