— Нет, нет… знаний нет…

— И ни у кого нет, — вмешался Дариан. — Реакция ЯнСи и Сей — наглядно показала это, а больше у нас никого нет…

— А надо, чтобы были, — протянул Глава тихо. — Надо, чтобы эти знания были у нас… один день… всего один день… контракт… — он вздохнул. — Дай Фу палец — откусят руку… он знал, знал…

Дариан отвел глаза в сторону.

— Его теперь захотят все, если узнают…не понимаю, почему он не демонстрировал это раньше?

— Может, потому что мы ещё ни разу не разрывали контракт с Фу? Не было причин…

— Может, может… — задумчиво кивнул глава. — А может именно поэтому он в кресле, а Ивиар за гранью? Кто-то узнал… кто-то пронюхал… Подготовь новый контракт на завтра, и контракт на помолвку — новый… — Скомандовал он решительно. — Они не покинут наши земли, не связанные контрактом. Или так — или никак.

— Отец… — Дариан вздохнул. — Я думаю, стоит сменить невесту… Сестра Клоакиса после последних событий…

— Вир-р-а! — Прошипел Глава. — Ещё вира…Как же все не вовремя. И ты считаешь, я поверю в такие случайности? Этот Фу все просчитал, чтобы обвести нас вокруг пальца… — старик выдохнул и продолжил дальше совершенно расчетливо и спокойно. — Кого ты предлагаешь?

— Можно заменить на сестру Миаллиса… Разные матери, разнакя кровь… Возможно эта кандидатура будет принята более благосклонно, учитывая, что помолвку разорвали мы со своей стороны.

Глава Дархан закрыл глаза и через мгновение кивнул:

— Подготовь обеих. Дадим им возможность выбирать.

* * *

Гостевые покои клана Фу

Слуги сновали туда сюда складывая вещи. Коста рисовал, сидя в кресле, положив походную доску на колени, изредка задумываясь, перед тем, как обмакнуть кисть в тушницу, стоящую рядом на низком столике… но… шекк не выходил. Он никак не мог передать то, что отпечаталось в памяти — искрящиеся переливы, изгиб спины, гребни, кончик хвоста.

— Ащщщ… — Коста смял и выкинул очередной испорченный пергамент. Комок бумаги подпрыгнул, покатился вперед и упал прямо перед креслом — Глава Фу вернулся с совета.

Лица мозгоеда и Мастера были странными.

Мозгоед выглядел так, как будто ему мешком с рисом ударили по голове и оглушили, а у главы отчетливо тряслись руки. И ещё глава — сиял. Тихим блаженством.