На этот раз Дэй цокнул вслух:
— Они и так едят лучше, чем слуги… а то что она орет — так после улицы она постоянно орет, сколько не корми ни ее, ни котят!
— Распорядись, — не стал спорить Нэй, продолжая нежно почесывать кошку под подбородком. — Ненавижу это, — выдал он буднично. — Просто ненавижу… видеть глаза этих детей, когда алтарь сжирает их…
— Это последний раз…
—… и стул… там восемьдесят ступенек, тащить меня вниз в алтарный зал, тащить вверх… ради чего? Чтобы ещё раз убедиться, что это бесполезно?
— Договор с Аррами заключал ваш отец и только благодаря ему… — он не продолжил, посмотрев на стул на колесах.
— Я помню, Дэй. Каждое шекково утро, когда я просыпаюсь, открываю глаза, забыв, что больше не могу ходить, я вспоминаю, благодарю кому живу… если это можно назвать жизнью. Иногда я жалею о том, что отец заплатил Аррам.
— Вы живы, — просто произнес он.
— Сина это не спасло.
Они помолчали.
— И вы — Глава. Единственный наследник. И… — менталист помедлил. — Кто-то должен опять сообщить Госпоже Фу…
— Позови госпожу Эло, — распорядился Нейер с тяжелым вздохом. — Я сообщу ей лично о том, что будет ещё одна последняя попытка.
* * *
Садхэ стоял на коленях.