Глава сказал, что у них много зим впереди. Сказал, что такие плетения создаются десятками зим, и, что если он скажет — да, они сплетут первый базовый узел, который станет удавкой на шее клана Арр… и если не он, то тот, кто придет за ним, закончит дело…

… что клан Фу давно уже никто не принимает в расчет — они слишком малочисленны и угасают… и никто — никто не предполагает, что клан Фу может восстать из пепла. Что ночная неясыть может ещё раз расправить крылья и выйти на охоту. И, если повезет, вернуться с крупной добычей…

«Восстать из пепла» — сказал Глава.

Может ли восстать из пепла сожженная лавка, выгоревшая полностью, когда маги выносили голову мастера Хо, нанизав на пики?

Может ли восстать из пепла сгоревший корабль, на котором они плыли, пока их не захватили, увезя в Аль-Джамбру?

Может ли восстать из пепла прах?

Коста не знал. Но знал, что сказал бы на это мастер Хоакин, будь у наставника такая возможность, потому что именно этому он учил его. Знал так же точно, как то, что он — Коста — всё ещё ученик каллиграфа.

Мастер дал бы ему подзатыльник. И не один. А потом непременно назвал бы его: «Щенок!».

«Щенок, сопляк, и криворукий неумеха ».

«Трус несчастный, сколько можно наматывать сопли на кулак?»

Точно знал, что сказал бы мастер Хо, который вообще не отличался особым человеколюбием.