— Да, так и есть.

— Опишите, пожалуйста, что именно вас интересует, и мы приложим все силы, чтобы изменить ваше мнение о Анвейне и его гражданах в лучшую сторону…

…Мое мнение о Анвейне и его гражданах меняли почти всю вторую половину дня, причем добросовестнее некуда. И пусть в конечном итоге я забил в память комма схемы всего двадцать семи реально нужных или чем-то интересных плетений, это было лучше, чем ничего. Так что к «Мамонту» мы спустились в более-менее нормальном настроении, забрались на броню, сели на «подушки» и, на прощание кивнув без пяти минут регентам малолетнего ан’рье, ушли в «сияние». Да, прямо от парадной лестницы дворца, так как тратить время на езду по Толлуму не было никакого желания.

Кстати, переместились не в Замок, а к парадной лестнице дворца Олма Иммера. А там я поймал вконец одуревший взгляд ближайшего стражника, повелительным жестом подозвал беднягу к себе и приказал известить ан’рьё о моем прибытии в гости.

Расторопность «аборигенов» приятно порадовала: уже знакомый нам советник возник на верхней ступени лестницы от силы минут через двадцать. А уже через тридцать две мы переступили через порог кабинета самодержца, обменялись с ним приветствиями, устроились в удобных креслах и озвучили причины своего появления. Вернее, озвучил. Я:

— Как ни грустно в этом признаваться, но знакомство с ан’рьё Анвейна не задалось — Беват Ним Толор оказался рабом собственной похоти и счел возможным оскорбить меня недвусмысленным интересом к моим женщинам. Да, выжившая часть аристократов сделала все возможное, чтобы хоть как-то поднять мне настроение, но оставшееся послевкусие убило всякое желание иметь хоть какие-то дела с толлумцами. Поэтому я переиграл свои планы и вернулся к вам.

Ястел Олм, как-то уж очень быстро справившийся с одурением, захотел выяснить подробности и подошел к этому делу творчески — согласился с тем, что «покойный» отличался неуемной похотью, посетовал на падение нравов в срединных государствах континента и заявил, что недостойное поведение первых лиц государства, как правило, отбивает всякое желание общаться со всеми остальными. А потом задал о-о-очень завуалированный вопрос о ближайшем будущем Анвейна и получил намного более распространенный ответ, чем надеялся: я не только назвал фамилии выживших аристократов, рассказал об их договоренностях с вдовой урода-Бевата и перечислил имена наиболее влиятельных сторонников обоих регентов, но и показал запись боя. После чего дал понять, что сделал это отнюдь не из желания посплетничать:

— Мы, Елисеевы-Багряные, выполняем любые договоренности согласно их духу, а не букве. Вы — наш союзник, вот я и сообщаю все самое важное не когда-нибудь, а сразу. Ведь, как говорят у нас на Аммаре, любое знание — это сила. Само собой, для тех, кто в состоянии им воспользоваться.