— Это ещё почему?

— Потому что мне надо оставаться с человеком наедине. Иначе не получится правильно настроиться. Мне же надо установить эмоциональный контакт, почувствовать его. Когда я разговаривал с Кирой, мы были вдвоём в комнате, хотя изначально её родителям это сильно не нравилось.

— У меня складывается впечатление, Андрей, что вы что-то мне недоговариваете. Но хорошо, я согласен на то, чтобы вы оставались наедине с пациентом. Хотя, должен сказать, это серьёзное нарушение.

— Я думаю, любое моё участие в процессе лечения — уже нарушение, — усмехнулся Андрей.

— В общем, да, — признал Борис Анатольевич. — Но если есть шанс на такой же прогресс, как у Киры, то я готов на это пойти. Когда вам удобно начать?

— Да… в любое время. А когда нужно?

— Я могу до завтра всё подготовить, и днём, часиков в двенадцать вы уже сможете пообщаться с пациентом.

— Хорошо, давайте так и сделаем.

— Тогда я жду вас завтра в двенадцать здесь же.

— Договорились.

Андрей встал, и доктор тоже поднялся со своего кресла. Он пожал Андрею руку.

— Я рад, что мы познакомились, — сказал Борис Анатольевич.

— Взаимно, — ответил Андрей.

Выйдя из кабинета, Андрей увидел Катю. Она никуда не уходила и ждала его возле двери.

— Ну что, как поговорили? — спросила Катя, как только они отошли на пару шагов.

— Офигительно, — смеясь, ответил Андрей. — Завтра придётся опять ехать.

— В смысле? Зачем это? — удивилась Катя.

— Вот так вот поболтали.

Андрей с Катей дошли до холла, забрали свою одежду, оделись и вышли на улицу.

— Ну, рассказывай, — сказала Катя.