Он показал мне мою комнату, вернее каморку возле туалета. А потом я пару часов слушал истории Вадима о пьяных похождениях, которые он рассказывал тоном умудренного жизнью философа.

Когда стемнело, к отцу в дом ввалилась орава соседей. У всех были загорелые лица, у женщин — круглые как блины, у мужчин — по-лисьи узкие или квадратные, как лопаты, с блестящими от пота лбами и юркими поросячьими глазками. Едва зайдя, гости с любопытством принялись крутиться вокруг меня, вглядываясь, теребя за одежду и волосы, задавая ничего не значащие вопросы, точно я — спустившийся с неба инопланетянин. Потом, рассевшись за стол и меня посадив рядом, они затарахтели, закудахтали, обмусоливая новость.

“Малой-то точно от тебя, Вадим? Хотя глаза похожи, вон, чернющие. А костью в мать пошёл, совсем задохлик. А бледный какой! Эй, малой, тебя мамка в подвале держала что ли?”

“Про папу-то тебе рассказывали чего? Небось, одно плохое? Ты должен знать, что это мама тебя от отца прятала, а он всегда увидеться хотел!”

“А от чего мамка евонная лечится? Наверное, кукушку на место ставит. Пашка, чего смотришь, как волчонок?”