На обеих носилках покрывала полностью закрывали тела. Трупы.

Степанов откинул угол покрывала на первых. Девушка. Как живая.

— Две пули в сердце, — пояснил офицер, который только что докладывал, — Даже выстрелить не успела.

Вторые носилки. Лысый с замотанной головой. Пульса нет, мертвый глаз смотрит в потолок.

— Тоже в сердце, но успел поднять пушку, поэтому контрольный в голову. Замотали, чтобы мозги тут не разбрасывать.

— У него разве не бронежилет? — спросил Володя.

— Да. Серьезный, со стальными пластинами. Но калаш не держит. Пулевые отметины — ваша работа?

— Моя.

— Хорошо стреляете.

— В подвале был еще кто-то?

— Двое охранников-азиатов. Ликвидированы в перестрелке. Сейчас еще раз сходим.

Вестибюль наполнялся военными. Появились фотограф, оператор, следователи с папками.

Володя вызвал по рации непосредственного руководителя и подробно доложил обстановку. Степанов отошел поговорить со своими.

— Молодец, Владимир Валентинович, так держать! — сказал начальник, — Если бы не ты, мы бы совсем бледно выглядели. Особенно, если бы япошки нажать на кнопку успели. Вояки нас, конечно, переиграли почти всухую, но ты, считай, гол престижа забил. Выйти сам можешь?

— Могу.

— Слева от входа наши. К врачу отвезут.

— Начальство? — спросил вернувшийся Степанов.

— Да.

— Если будут ругать, не принимайте близко к сердцу. Держите. Ваш? — он протянул Володе «Макаров».