Оруэлл упоминает, что государственная идеология Остазии в переводе с китайского специалистами Министерства Правды называется «культ смерти». Это точно не отсылка к коммунизму. Я предположу, что это отсылка к бусидо. «Путь воина ведет к смерти» и все такое.

Кто хочет еще больше реалистичности, невзирая на заявленные стили «социальная фантастика», «антиутопия» и «лютая бешеная клюква», пусть тут же на АТ почитает попаданцев-прогрессоров, бояр-аниме и реал-РПГ, а потом возвращается в наш пост-1984 1988 год.

Сцена после титров

Сцена после титров

Перед Степановым сидели режиссер Якин и Аллочка. Девушка с трудом сдерживала слезы. Режиссер выглядел спокойным и даже улыбался.

— Итак, девушка в черно-белом, мужчина со шрамом и двое их спутников, которых мы не помним, это банда? — уточнил Якин, продолжая начатую беседу.

— Совершенно верно.

— И нет никаких проб в новый состав Аббы, никакой племянницы Ульвеуса, никакого клипа?

— Именно так.

Аллочка всхлипнула.

— Тогда как вы через неделю объясните, откуда пошла мода на стиль «шарлатанки»? — Якин торжествующе посмотрел на майора.

— Что в этом стиле такого особенного? — искренне удивился Степанов.

— Вы еще спрашиваете! Во-первых, сочетание черного и белого всегда было официальным стилем, а не хулиганским. Во-вторых, черное белье под просвечивающей верхней одеждой. В-третьих, открытый живот. В-четвертых, широкая юбка выше резинок чулок. В-пятых, косынка в модернистском нонконформистском ансамбле. Косынка всегда считалась консервативно-деревенским головным убором. В-шестых, темный вечерний макияж днем.

— Думаете, пойдет мода? — спросил Степанов. Он об этом совершенно не задумывался. Абсолютно не до того.

— Я не знаю, станет ли этот стиль именно модой, но незамеченным он не останется. Вы помните, что съемки происходили перед французской группой? Беретесь выловить всех этих туристов и отобрать у них фотоаппараты и видеокамеры? «Видео две тысячи» — дорогая игрушка, а там я видел две таких. Не говоря уже о фотоаппаратах, которые вообще у каждого. Я не удивлюсь, если какие-то кадры уже лежат на столе у верстальщика «Элле» или «Мари Клэр».

— Вы уверены?

— Нет. Но что вы прикажете мне говорить, если через неделю мне позвонит Джанфранко Ферре и попросит показать девушку с фотографии? Наши западные коллеги очень трепетно относятся к авторским правам. Мне сказать, что это не актриса, а анархистка, которая в компании с любовником угнала катер и устроила стрельбу в центре города?

— Думаете, Вам позвонят?