Меньшая часть осталась в воздушных убежищах, названных Небесными колыбелями, чтобы продолжать род.

Все это случилось за девятьсот лет до моего рождения. Гален сопротивлялся целое тысячелетие, но с каждым столетием наша численность неуклонно снижалась. В моем поколении родилось всего сто тридцать два ребенка, большая часть которых страдала от врожденных пороков. До пятнадцати дожило двадцать. Всего пятеро смогли овладеть второй веткой магии, помимо некромантии.

Бич плоти путем подбора сумел прийти к идеальной форме, когда мне было сорок три года. Стотонные Голиафы — насекомоподобные твари, с торчащими из панцирей живыми пушками, за три дня уничтожили все Небесные колыбели.

Центры сопротивления на земле — сотни Некрополисов, разбросанных по всему Галену, начали угасать без притока людей.

Когда мне исполнилось шестьдесят девять, я стал Верховным некромантом, хотя под моим началом остался лишь один Некрополь-7.

В девяносто один год мне удалось овладеть третьей ветвью магии, в девяносто восемь — четвертой, в сто тринадцати — седьмой. Вероятно, я стал самым могущественным галенцем из когда-либо живших. Мне удалось воздвигнуть вокруг города непреодолимый для Бича плоти барьер, вот только… в Некрополе-7 не осталось ни души.

Когда мне исполнилось сто шестьдесят лет, вирус смог пробиться через оболочку. Но мне были подвластны все стихии, смерть и жизнь, порядок и хаос, пространство (с управлением временем не вышло, здесь я оказался бездарен). За минуту сотни километров превратились в дымящиеся потоки лавы, орошаемые кислотным дождем и пронзаемые разрядами молний. Только вот смысл?

Продолжив исследование магии, ведь что еще оставалось, мне удалось заглянуть за границы миров. Я погрузился в нескончаемый поиск, перебирая тысячи… безжизненных мест, пока не обнаружил, что провел за этим занятием больше сотни лет. За эти годы Бич плоти покрыл Гален многометровым живым слоем, жадно поглощая солнечную энергию, чтобы бессмысленно превратить ее в тупую биомассу.

Вселенная безжалостна. Все миры, в которые удалось заглянуть оказались пусты, пока спустя полсотни лет я не заметил специфические вибрации, характерные для мест обитания разумных. Оставалось научиться перемещаться между мирами.

Через тридцать лет я понял, что не владея магией времени, нельзя переместить свою оболочку в другой мир. А спустя еще пятьдесят, что даже с душой выйдут проблемы. Между тем, физическое тело находилось на грани. Я даже не смог бы встать из позы для концентрации, чтобы не рассыпаться прахом. Помогал лишь бальзамирующий раствор, в который было погружено тело.