— И это весь твой план? — кисло спросила Деши.

— Совершенно верно, — ухмыльнулся Алекс.

Забрав копье, он развернулся и пошел вперед. По пути ввел нового союзника в курс дела насчет градации монстров и их возможностей, а также обсудил тактику.

Деши внимательно слушала. К описанию монстров она вообще отнеслась куда серьезнее, чем к встрече с Алексом. Даже тот факт, что перед ней Разрушитель, не вызывал особого трепета, в отличие от рассказа о живодерах и василиске. А от вопросов, касающихся ее роли в школе, она вообще отмахнулась.

— Лоф хотел, чтобы я была лицом льдышек. Но на тебя охотиться не просил. Меня пригласили, чтобы к школе серьезнее относились в Альянсе.

— Так ты знаменита?

— А то! Меня многие адепты в Поясе знают.

— Так зачем к льдышкам пошла? — удивился Алекс.

— Потому что даже таким как я сложно. Надоело от охотников за эссенцией отбиваться.

— Понимаю…

Больше всего Деши привлекла информация об ингибиторе.

— Поделись этой штукой с нами! — попросила она.

— Чтобы активировать ингибитор, нужно пробить шкуру монстра. Плюс монстр должен быть ослаблен для большего эффекта.

— Иногда одно крохотное действие может изменить ход битвы, — настаивала женщина.

— Сомневаюсь, но если вы так будете чувствовать себя лучше, —пожал плечами Алекс, — то держите.

Он выдал каждому спутнику по небольшому флакону. Это был не тот ингибитор, который сделала для него Нерея, а более простая и массовая версия, изготовленная из осьминогов Жизни. Против собратьев Холода она должна была неплохо работать, но самому Алексу проще было уничтожать таких простых монстров копьем и навыками…

* * *

Они шагали медленно, но через четверть часа все равно добрались до города. Столица начиналась сразу за выходом из ледяного туннеля. Собственно, туннель безо всякого предупреждения обрывался, переходя в улицу с однотипными домами.

Бараков-общежитий на горизонте не было. Столица все-таки.

А вот жителей с искаженными лицами на улице было полно. Примечательно, что никто из них так и не смог покинуть Таберу. Большинство застыли стоя, но некоторые упали на колени или, вообще, лежали, свернувшись калачиком.