Боги умерли, Варгейм умирает, и единственное, чем я могу ему помочь — ткнуть лезвием меча между ребер, чтобы не мучился. Мне же умирать не хочется. Я уже умирал однажды, совсем в другом мире. Там были… Кажется, там были высоченные здания из стекла и стали. По улицам ездили железные машины, а дома у меня жило пушистое существо… котка? Кошка?

Не помню. Предыдущая жизнь вспоминается нехотя, воспоминания словно затянуты туманом. Временами воспоминания возвращаются: стихами, песнями, ассоциациями и историями. Зато смерть можно вспомнить легко. Последние минуты запомнились очень ярко, будто кто-то отпечатал их на горячем сургуче.

Я сгорел при пожаре. Проснулся под мяуканье кошки, когда квартиру уже затянуло дымом. Прыгать с седьмого этажа счел самоубийственной затеей. В панике подхватил животное и выбежал в коридор. Преодолел пару лестничных пролетов, а проскочить через огненную стену не смог. В итоге задохнулся в дыму.

Очнулся в теле четырнадцатилетнего пацана, и с тех пор прошло двадцать лет скитаний по чужому миру. Я многое видел: узкие коридоры курганов, верхние и нижние этажи подземелий, улицы некрополисов, в которые превратились захваченные нежитью города.

А вот про битву богов я только слышал. Причины мне не ясны: думаю, боги решили подраться, боги подрались. Выжила лишь богиня смерти. И с того дня все стало другим, неправильным: когда животные и люди умирают, они обращаются в зомби или в нечто еще более гадкое, если им сразу не отчекрыжить голову или не проломить череп.

Варгейм бессильно рассмеялся.

— Знаешь, а я всегда знал, что умру именно так, — прохрипел он. — Жена предостерегала от наемничества, видимо, тоже знала…

Товарищ всхлипнул и замолк. Я проверил его дыхание. Варгейм был мертв.

Я перевернул товарища на живот, подхватил его меч. Чтобы отрубить голову, понадобились четыре сильных удара. Теперь точно не обратится в нежить.

Воспоминаниями я вернулся на двадцать лет назад.