Песни и выкрики смолкли.

Что касается графа, он был ясен, как утреннее солнышко, и свиреп, как полуденное.

— Где олень?! — свирепо спросил он, топорща усы.

Все запереглядывались, словно заподозрив, что олень затесался где-то среди них, а один старый барон с лицом красным, как попона графского коня, взревел:

— Мне лень?! Да я хоть сейчас… Еще пятьдесят миль! — но Роберт Лев ударил его кулаком в грудь, и барон с громовым храпом рухнул под ноги лошадям, так и не выпустив уздечку.

— Может, подожжем вон те лачуги? — предложил кто-то, показывая на черные крыши домов, виднеющиеся в тумане среди полей. — Вроде, там какая-то деревня?

— Уймите собак! — рявкнул граф, привстав на стременах.

Собаки лаяли и рвались с поводков, а когда ловчие принялись их унимать, на дороге поднялся такой шум, как будто там бесновалась вся нечисть Торнихоза.

— Чьи владения дальше на западе? — проорал Лев сквозь вой и крик.

— Саймона Бейли! — надсаживаясь, гаркнул кто-то в ответ.

— И далеко до его замка?

— Миль пятнадцать…

— Десять! — подал голос краснолицый барон.

Его привела в чувство одна из собак, нагло осквернив лицо и одежду, и теперь он пытался снова забраться в седло.

Роберт Лев поправил на голове косо надетый шлем и, ничего больше не выясняя, крикнул:

— Ну, кто со мной, добрые рыцари?

— Ку-уда? — раздалось несколько нетвердых голосов.

— Нанести визит соседу! — вдохновенно гаркнул Роберт Лев. — Раз уж охота сорвалась…

— Я с вами, граф!

— И я…