Постепенно лес редел. Лучи утреннего солнца без труда пробивалось до размокшей почвы, покрытой ковром павшей листвы.

Близость к Вермардии не на шутку взволновала принца. Если после фермы он лишь иногда задавал вопросы о современности и говорил, что на самом деле сожалеет о случившемся, то теперь Мэрон пристал к Потустороннему с расспросами о девушке.

— Если вы оба согласны, то что здесь плохого?

— Это неправильно. Мы не должны были сойтись… Нас вынудили… — Потусторонний запнулся на слове «обстоятельства». Сейчас это объяснение звучало даже для него самого нелепо.

— В наше время брак по принуждению…

— Да, знаю, так делали очень многие. Раньше всё решали родители. Конечно.

— Верно. Хотя я и считаю этот подход бессердечным, но он весьма разумен. Родители заинтересованы в том, чтобы дети получили лучшее будущее, и с их опытом решение будет наверняка правильным.

— Родители такие же люди, как и все. Они могут ошибаться.

— Однако риск ошибиться им значительно ниже, чем их одурманенному любовными чувствами отпрыску.

— Мэрон, в моем случае родители ни при чем. Так решено сделать лишь потому… Потому что она мне нравилась. Потому что мы были хорошо знакомы.

— Нравилась? То есть сейчас ты не питаешь к ней той симпатии, что раньше?

— Да.

— И с какой целью она, вернее, её решили вернуть к тебе?

— У меня есть лишь пара догадок.

— Кажется, начинаю понимать. Первая — наградить тебя, дать душевную опору?

Марк не стал отвечать, он ждал следующего варианта.

— Вторая — дать тебе что-то ценное: то, при помощи чего можно будет тобой манипулировать, или даже шантажировать.

— Верно. Наши с тобой мысли очень похожи, — он грустно вздохнул и, оглядевшись по сторонам, насколько позволяло обзорное окно, сбавил скорость.

— Тебе нужна Велла?