Видимо, его императорское величество решил отправить собственного менталиста, чтобы вскрыть головы заговорщикам. Разумно. Да и ранг Великого князя позволял надеяться, что он сможет вытащить из их черепушек все тайны.

— Значит, можно считать, операция удалась?

— Скорее да. Вышло гораздо громче, чем мы надеялись, но и такой вариант предусматривали. Так что… Все, что нужно, прикроют официальными заявлениями.

Я все-таки смог приподняться на локтях и увидел чудовищную и прекрасную картину одновременно. Величественный Юсуповский дворец, этот шедевр петропольского классицизма и жемчужина набережной, пылал, точно нероновский Рим. Стонали, обваливаясь, перекрытия, гудело пламя. К темному небу вздымались столбы искр.

Оплот разврата погибал почти по-библейски — в адском пламени.

И мне эта картина почему-то принесла лишь облегчение. Жаль только, что вместе с хоромами князя в небытие канули и возможные улики, которые могла оставить Аспида. Впрочем, их поиском у остальных заговорщиков теперь возьмутся дознаватели. И будут вынюхивать со всей кропотливостью — император-то наблюдает.

— Миша! — Сперва я не узнал в этом визге голос Ани Грасс.

Революционерка, байкерша, будущая психометристка и просто классная девчонка подлетела ко мне и сгребла в объятия. Ей выдали одеяло, чтобы прикрыть срам костюма официантки, и от него пахло стариной и плесенью.

— Живой! Живой! — словно не веря своим глазам, повторяла Анька. — Господи, я думала, что уже все… Что не успела…

Я неуклюже обнял ее, и, к моему изумлению, девушка разрыдалась у меня на плече.

— Ты сейчас своей тушью мне весь костюм перемажешь, — проворчал я, все же крепче ее обнимая. — Ты чего раскисла, злюка?

— Думала, что не успела…

— Да что мне сделается-то?

— Что-что? Склеп фамильный! — всхлипнула Грасс и наспех вытерла слезы. — Я бы не простила себе, если бы потеряла вас… обоих… там.

Она отстранилась, и я плотнее закутал ее в одеяло. Сам от слабости даже холода не чувствовал. Сила вышла из меня почти полностью — сейчас даже прикурить бы не смог. К слову об этом…

— Ань, дай сигарету. Я знаю, что у тебя есть.

Грасс молча протянула мне пачку и чиркнула зажигалкой.

— Я сама пустая. Неделю пластом лежать буду.

Я затянулся крепким дымом, глядя на догорающий дворец.

— Значит, мы, выходит, герои.