С этими словами Алексей Константинович бережно поднял крышку шкатулки.

У меня перехватило дыхание. Руки и ноги вмиг стали ватными, а мозг отказывался верить тому, что видели глаза.

На подложке из темно-синего бархата сверкал, переливаясь разноцветными искрами, Осколок. Прозрачный неограненный камень размером в куриное яйцо излучал бледное свечение. Это выглядело настолько прекрасно, сила этого маленького камушка была столь огромной, что заворожила даже родовую внутри меня.

— Отныне вам не нужно разрываться на части, стараясь заслужить Осколок. Вы уже им владеете, поэтому отныне я прошу — служите верно, служите честно, будьте прозорливым и осторожным, Михаил Николаевич. Не нужно объяснять вам, сколь великую роль играют эти камни в нашей жизни. Распоряжайтесь этим даром вдумчиво, ваше сиятельство.

Казалось, силы вконец меня оставили. Усталость — титаническая, за все эти годы отчаянных попыток выслужиться, порвать задницу на андреевский флаг — навалилась мне на плечи так, что я зашатался.

Алексей Константинович взволнованно взглянул на меня и положил одну руку мне на плечо. Едва он дотронулся, голова словно взорвалась — странное чувство. Искры из глаз посыпались, но боли не было. Только покой, тепло… И голоса предков.

Отняв руку, государь поднял мою голову за подбородок.

— Значит, у них и правда все получилось. Кажется, я проспорил супруге очередное драгоценное яйцо…

Я осторожно поднял глаза.

— Вы знали, ваше императорское величество?

— Конечно. Ваш начальник не мог утаить от меня удачную попытку призыва родового духа. Но я также знал и то, что вы со своей силой в какой-то степени ограничены более строгими рамками, чем носитель Благодати. Поэтому позволил вам жить и проявить себя. Признаюсь, таких результатов я не ожидал. Но, насколько мне известно, Род наделяет силой лишь одного. Для остальных и для ваших потомков вам и нужен Осколок.

Я растерянно кивнул. Значит, все это время… Ну Корф, ну чувырло!

— А теперь протяните руку, Михаил Николаевич. Осколок нужно привязать к вашему роду. Для этого потребуется кровь.

Не успел я толком поднять ладонь над сверкающим камнем, как маленькая, но острая как бритва “Коса” полоснула меня, и на камень пролилась струйка крови. Взяв меня за руку, император тут же заставил рану затянуться, а Осколок вспыхнул, налился ярким сине-голубым светом и погас, вернувшись в свое обычное состояние.

Алексей Константинович закрыл ларец, взял его обеими руками и протянул мне.

— Постарайтесь, чтобы Соколовым не пришлось прилагать усилия и зарабатывать его в третий раз, — улыбнулся он.