Тук-тук, тук, тук.

Тут, тук, тук, тук…

Поезд замедлял ход. Колёса нашего вагона на стыках рельсов постукивали всё реже.

Куда подъезжаем хоть?

Я встал, к двери теплушки подошёл. Немного её в сторонку сдвинул.

Пахнуло дымом. Не вкусным каким-то. Не как от печурки. Едким.

Холодно, однако, снаружи…

Темно, ничего не видать…

Звёздочки только на небе перемигиваются.

Нет, впереди огонёк мелькнул. Мелькнул и пропал. Снова показался…

Я закурил. Папиросу. Ещё московскую.

Скоро они кончатся и придётся самокрутки вертеть. Махорку нам выдали, хоть с этим не обидели… Газета имеется.

Тут паровоз засвистел. Предупреждает о своем прибытии. Уходите де с путей, могу и раздавить ненароком…

Звук был однотонный. До трёхтонных паровых свистков было ещё почти пять лет.

Поставили нас куда-то на запасные пути. Здание вокзала не видно. Где мы? А, бес его знает…

Ладно, перекурил и будет. Нечего теплушку выстужать.

Я задвинул дверь. Прошёл обратно к печурке. Подкинул пару поленьев. Быстро что-то они сгорают. Скоро так все изведем и мерзнуть будем…

Тут зубы у меня и заломило. Было уже так. Около психиатрического отделения. Вятской губернской земской больницы.

Что? Уже нашли меня? Те, опять, о ком покойник предупреждал? Что-то быстро больно…

Я застонал даже — так зубы болели. Как и в прошлый раз мысль пришла — легче вырвать их, чем муку такую терпеть…