Но она произносит совсем другие слова.

– Фиона, не поможешь мне завтра с математикой?

– С математикой? – переспрашиваю я. – Летом?

Молчание. Затем Фиона решает пояснить:

– Лили готовится к выпускному экзамену. Правда, Лил?

– Да, – кратко отвечает та.

От одного только упоминания выпускного экзамена мне становится не по себе. В конце учебного года никто не ожидал от меня особых достижений. Все считали, что меня слишком травмировали неожиданное исчезновение Лили и моя странная роль во всем этом происшествии. Гадание на картах Таро, непонятная карта, ссора у всех на глазах, а затем – хоп, и девочка пропадает. И объявляется в тот же день, когда меня кладут в больницу с порезами на руках. Какие-то уж действительно странные факты, которые трудно объяснить и понять. Поначалу меня о многом спрашивали, и я ужасно ненавидела расспросы, затем предпочитали не затрагивать эту тему, чему я была благодарна. Ничто не раздражает так, как выражение лица, говорящее: «Ну что, с ней все в порядке?», хотя с ним вполне может потягаться и кивок в духе: «Молодец, хорошо держишься!»

* * *

Но в этом году никто меня в покое не оставит. Учителя уж точно. Ведь нам предстоит сдавать выпускные экзамены.

– Даже не знаю, что мне делать, – мрачно говорю я.

– Да все будет в порядке, – уверяет меня Ро. – Не так уж это и ужасно, как говорят. Просто многие любят раздувать из экзаменов целую драму.

– Тебе легко говорить, ты практически гений.

Он опускает зеркальце и начинает подводить глаза черным карандашом. Мне кажется, что от этого карандаша исходит жар, как от раскаленного угля, хотя это обычная подводка Rimmel. Руль уверенно поворачивается сам в нужном направлении, рычаг сам меняет передачи, Ро к нему даже не прикасается. Неудивительно, что он так быстро научился водить. Ему с его-то даром не нужно даже держать руки на руле.

– Я не гений. Просто хорошо сдаю тесты, – отвечает он.

Он всегда так говорит, когда заходит речь об огромном отрыве в нашей успеваемости.

– В любом случае я уже решил, что буду делать дальше.