Зато сомнения и тревоги начали одолевать директора.

— Ты нам так всю экономику обрушишь, — проворчала Астория с тяжелым вздохом.

— Ой, от пары тонн металла у вас ничего не рухнет, — махнул тот рукой. — Вот если бы я влил пару миллионов тонн, вот тогда да, тогда пришел бы писец и знатно повеселился на рынке.

— И тем не менее… — продолжила Ширман, но её перебила Зеленая.

— Не волнуйтесь, директор. Я прослежу, чтобы он ничего такого не выкинул. Как-ни-как уже столько времени работаю его «здравым смыслом».

— Угу, угу, — покивал Буревестник. — Начинала как Шиза и Совесть, а сейчас уже до статуса Жены дослужилась. Того гляди и займешь место Йасасайха в роли «любимой правой рууууйййееее… Кха, кха…

Зеленая невозмутимо схватила согнувшегося от боли Андрея за шиворот и поволокла в открывшийся портал.

— Девочки, готовьтесь к путешествию, — улыбнулась она троицы студенток. — Мы вернемся вечером. Или утром, смотря как пойдет его… наказание.

Окно в варп схлопнулось, отсекая ушедшую парочку от этого мира.

— Бездна упокой душу идиота, — тихо пробормотала Жозель.

***

— От рождения до смерти, от смерти до рождения, это лишь короткий миг между болью и болью, между муками и страданиями.

— Дааа… Человеки рождаются лысыми и умирают лысыми. Если ты умер не лысым, значит ты прожил недостаточно и в следующей лысости ты должен облысеть!

— Проходя через ворота Бездны до нового страдания мы неизбежно движемся к Концу Времен.

— Интересно, а Конец Времен лысый? Не то, чтобы я видела много концов, но все виденные определенно были лысыми, так что у Конца Времен определенно должна быть огромная лысость!

— А можно ли рассматривать лысину как смерть волос? Или волосы как смерть лысины?

— Думаю, вполне. Но тогда бритость — это убийство волос и рождение лысины.

— И бритая лысина со временем медленно умирает под гнетом растущих волос.

— Это… это… гениально!

— Да, в смерти есть своя прекрасная гениальность, где бы и какую бы форму она ни принимала.