Не все были добры.

Знаю.

О том не принято говорить вслух, но жертвы приносились. И весьма часто такие, что… в общем, да. Могло бы. Целый город. Люди… сколько их было? Тысячи? Мужчины и женщины. Старики, дети… те, кто оказался не в том месте, не в то время. Те, кто не был причастен ни к княжеским играм, ни к ведьминой обиде.

— В общем, души могли стать закладом. А перебить его… не всякому дано.

Он произнес это тихи и виновато.

То есть, они могли пытаться, те, кто жил после, и наверняка пытались, но что-то да не выходило. А теперь вот время почти иссякло, потому что тот, кто лежит в могиле, он почти умер.

А с ним уйдет и ведьма.

И…

— Что тогда случится? Если эти двое… — я замялась, не понимая, как правильней сформулировать вопрос. — Если они умрут?

— Не знаю, — княжич вытянул ноги. — Может, что и ничего.

Вряд ли.

Спинным мозгом чую, что так легко все не обойдется.

— А может… они ведь давно тут. Источник этот. Роща запретная… дед про нее мало знает. Наина про рощу говорить не любила. И не говорила. Никогда. Да и вела себя… когда стало ясно, что род вот-вот оборвется, она же не особо обеспокоилась. Почему? Ведь если хранитель нужен, то она должна была бы искать. Хоть кого-то. А она… к ней приезжали в гости, особенно, когда стало известно о смерти дочери.

Потому что нормальные ведьмы, в отличие от меня, знают, что ведьмак силу не наследует. И род не продлит. А сила у Наины была и немалая.

И этой бы силой по уму распорядиться.

И… и обязана она была назначить преемницу. Научить её. Отвести на поляну заповедную, дубу представить. Рассказать, показать… а она тянула.

До последнего.

Потом и вовсе умерла, что совсем уж предосудительно, если так. Неужели, не понимала, что возможно такое? Не верила? Или… все-то понимала и верила, но… не находила никого по нраву? А Афанасьев взял и нашел?

Меня вот?

Тоже слабо… и главное, не идут из головы те слова, про дитя… проклятое. Почему? Кем?