Вот точно, спартакиада… мелкие поганцы. Или не только мелкие, чувствую, без чьей-то опытной направляющей руки не обошлось.

А еще княжич.

Историк.

Гад он белобрысый и только… через первую туфлю я переступила, вторую обошла. Туфли были красивыми, изящными и на тонких каблуках-шпильках.

С узким мыском.

И еще одна, отделанная стразами. Или это не стразы? Чувствую, урожай счастливых туфель соберется немалый. А чуть дальше обнаружилась и девица в белом платье. Она сидела на тротуаре, под красной ленточкой и, обхватив колено, рыдала.

— Что случилось? — я остановилась. Забег мне все равно не выиграть, а вот ей явно помощь нужна. — Что-то болит?

Она приподняла руку. Разодранный чулок.

И снятая кожа, повисшая на тонком лоскутке. Крови много, выглядит рана тоже жутковато, хотя на самом деле не опасна.

— Шрам бу-у-удет… — взвыла девица.

— Не дергайся, — этот заговор я выучила одним из первых. И сила откликнулась легко, ушла в ранку, что вода в песок. — Свята, не жди меня, я… как-нибудь соберусь.

А ведь таких много будет.

Упавших. Расшибшихся. И ладно, если просто содранной кожей дело обойдется, но ведь можно и руку сломать, и ногу. И что серьезнее.

Я огляделась.

А на нас смотрели, с той стороны ленты, кто-то даже снимал видео, чем разозлил неимоверно.

— Не больно… — девица всхлипнула.

— Кожу надо расправить. Но это в больничке. Дойти сумеешь?

Она кивнула и встала, опираясь на мою руку.

— И туфля… потерялась, — всхлипнула она. А ведь совсем молоденькая с виду. Лет шестнадцать-семнадцать. Хотя… в правилах ведь написано, что совершеннолетние допускаются, стало быть, восемнадцать ей есть. Просто личико такое вот, кукольное, с детскими чертами. А платье на ней сидит… вот как на мне, явно чужое. — Платье порвалось. А оно из проката… и туфли… я Маринке обещала, что верну, а тут…

Слезы хлынули из глаз.