Именно тот нашумевший случай, когда покушающийся на мою жизнь убийца по приказу Аристарха Дмитриевича пробрался в окно комнаты где я находился, решили представить обществу как попытку диверсии. После чего, была небольшая и забавная сказка о том, как я с ним мужественно сражался и однозначно имел все шансы одержать верх, если бы не бравые бойцы службы безопасности, очень вовремя подоспевшие на сигнал.

Настоящие же поздравления я получил в весьма узком кругу лиц, состоявшим из почти всей семьи Белорецких, в том числе и Алины с отцом, а также высшего руководства моей школы. На награждение откомандировали в город и моего дядю Святогора, который был несказанно горд за меня, хоть и потом ругал, что я опять влез в неприятности. Дядька целый день провёл со мной в городе, после чего вновь отправился в командировку, на этот раз заграничную.

Что же касалось князя, то он произнёс торжественную речь и тепло меня поздравил, во всеуслышанье заявив, что на таких парнях как я, держится вся империя. Отбросив мысли о том, что где-то я подобную фразу уже слышал, я наслаждался коротким моментом триумфа и всеобщего уважения. И правильно, потому что очень скоро вся эта ситуация забылась и продолжилась обычная жизнь.

* * *

— Что это у тебя тут? — брезгливо вытаскивая из волос какой-то бесформенный кусок засохшей и дурнопахнущей дряни, произнесла Алина.

— А ты понюхай. — с трудом сдерживая ехидную улыбку, бросила Маша.

По моей просьбе, князь таки одобрил перевод девчонки в нашу школу и вот уже четвёртый год Морозова училась вместе с нами. По какой-то причине, девочке поменяли фамилию.

Сама Маша эту новость о перевода восприняла поначалу весьма спокойно, потому как не понимала принципиальной разницы. Но позже осталась положением вещей весьма довольна.

— Фу! Воняет! — воскликнула Алина.

— А-ха-ха! — заливистым смехом, будто звон колокольчиков расхохоталась Морозова, а следом и Максим.

Закатив глаза и одарив подругу осуждающим взглядом, Белорецкая повернулась ко мне и вопросительно подняла бровь.

— Всё, что ползает по полу в общаге — рискует превратиться в еду. — флегматично заметил я.

— Фу! — на этот раз практически синхронно воскликнули обе девчонки.

Рассказывать друзьям о том, что этой ночью я очередной раз был в разломе, желания и надобности не было. Кроме Стёпы и Максима, за прошедшие годы я никого в эту тайну так и не посвятил. Незачем ребятам лишний раз переживать, да и ряд ненужных вопросов мне был тоже ни к чему.

Что же касалось застрявшего в волосах кусочка кожи убитого мною монстра, то это досадная оплошность. Видимо он остался там после взрыва, который я учинил напоследок перед возвращением. Вернулся с разлома буквально впритык перед общим подъёмом и едва успел умыться, и привести себя в порядок. А вот на душ уже времени не оставалось. Надо, кстати, подстричься…